Прихватив со столика сигареты — а зачем бы им еще тут лежать? — он, кряхтя, поднялся и двинулся из жилого помещения в рабочее. Тоже никого — только приборы тихонько гудели, перемигиваясь огоньками индикаторов. Ясно, где-то в отлучке наш Отшельник… Что ж, вздохнул Олег, поскольку с ним побеседовать сейчас не получается — будем надеяться, что удастся зажать где-нибудь в темном уголке Патрика или наемничка этого белесого и постараться повытряхнуть из них побольше информации насчет того, как они тут оказались, с кем собрались воевать и чем вообще занимаются.
Он распахнул дверь — и зажмурился от ослепительной голубизны неба, от сияющего расплавленной медью солнца, от всего окружающего буйства красок. Надо же, и не подозревал ведь, что пустыня такая яркая… впрочем, надо сказать, и не приглядывался. У нас же дела были, зараза, мы, блин, мир спасали хрен его знает от чего, изображали из себя крутого-раскрутого галактического опера в святой уверенности, будто от этого расследования что-то зависит… Вдохнув раскаленный, как в духовке, воздух, Олег с трудом подавил желание сбежать обратно в прохладу метеостанции. Нет уж, сумрачно подумал он, убегать мы не будем. Я ведь, по сути, с самого начала всей этой катавасии только и делаю, что удираю… Так что хватит, наубегались, Олег Николаевич. Теперь мы будем атаковать. Только вот кого — это, знаете ли, большой вопрос.
Он присел на бетонный порожек, закурил, огляделся, продолжая щуриться. М-да, изменился окружающий пейзаж с тех пор, как Янек привез его сюда на катере, с тех пор, как погиб безвестный капрал, с тех пор, как он обменивался загадками с Отшельником и дрался с сарацином… Вокруг выросли полевые укрытия — пожалуй, уже не дети, а внуки ветроустойчивых бараков времен первопоселенцев, — подступы со стороны Крепости прикрывал приземистый капонир, рядом со зданием метеостанции нелепо торчала наблюдательная вышка. И, понятно, народу тоже прибавилось по сравнению с последним визитом: в основном молодые парни и девчонки, кто с оружием, кто без, в самой разнообразной униформе, а кто и так, «по гражданке» — спешили по делам, собирались кучками в тени укрытий, кто-то возился у покореженного, покрытого вмятинами «ифрита» — уж не того ли, на котором Олег сюда летел?..
Прислушавшись, он уловил и ритм лагеря — почему-то он вызывал стойкие ассоциации с песнями про революционную Кубу. Все с вами ясно, ребята, усмехнулся он. Повстанцы, инсургенты, партизаны, или как вас там еще… В конце концов, чем «галоша» из ангаров Крепости хуже шхуны «Гранма»? Патрик, Патрик, зараза, что ж ты творишь-то? С такой кучкой юных энтузиастов попереть против военной машины Штаба, сопряженной как минимум с половиной мощи Управления — ведь и сам накроешься, и ребятишек этих ни за хрен положишь!..
Так, а вон и знакомые рожи: чуть в сторонке, на самом солнцепеке, обнаружились Стас и его бывший напарник, тот самый белобрысый наемник. Только глотки рвать они друг дружке не спешили: наемник, сидя на песке, глядел куда-то вдаль и вроде бы молчал, а непривычно разгорячившийся Стас что-то втолковывал ему, размахивая руками. Впрочем, будь Олег даже «сенсором» высшей категории, подслушать их он бы вряд ли сумел: чуть в сторонке держалась Ханна, уже успевшая переодеться в свеженькую «песчанку», и руки ее равномерно двигались, сплетая и удерживая «полог» над спорщиками.
Почти безотчетно Олег потянулся к ней «слухом», готовый к тому, что не услышит ничего — ну ведь пробовал уже, и ни фига доброго из этого не вышло!.. И снова — звук лопнувшей струны, но только отдаленный, глухой, ничуть не мешающий восприятию. А потом Олег услышал ее тему: нежное пение флейты, удивительно умиротворенное, но не убаюкивающее, спокойное, но без холода — и удивился Ханне. И как это, когда она нашла такой оазис покоя посреди всей этой чертовой свистопляски? Вот блинище, озадаченно подумал он, а ведь неделю-другую назад я бы «услышал» совсем другое, это уж к гадалке не ходи…
Ханна, ощутив его внимание, на секунду повернулась к нему, улыбнулась одними глазами — и снова сосредоточилась на «пологе». Только в этот момент до Олега дошло, что он только что, сию секунду, проделал: мало того, что пробился сквозь «блокаду» музыкальной темы, возникающую при контакте с Торговцами-на-джипах, так еще и сработал сей фокус посреди нехилой толпы — и ничего, не оглох! Да, парниша, со сдержанной гордостью сказал он себе, похоже, ты все-таки кое-чему научился за последнее время…
К радости, впрочем, примешивалась легкая тревога: а не слишком ли часто, Олег Николаевич, вы стали руководствоваться инстинктами, импульсивными решениями, эмоциями — вместо того, чтобы, как нормальные люди поступают, просто включить голову? «Как бишь там Ляхов насчет богемы говорил? — тут же встрял ехидный внутренний голос. — А что бывает, когда богема пытается изображать интеллектуальную элиту, ты уже видел, не так ли?»…
— Олег!
