Олег вздохнул:
— Ну, не говорил, так значит, подразумевал…
— Да знаем мы, что ты подразумевал, — безапелляционно перебила Джейн. — Еще на концерте поняли — ты слышал нас, но мы-то тоже не глухие, тебя слышали…
— А раз слышали, так должны понять, что одному мне легче будет появляться в Крепости и уходить.
— Хоть ты и босс, а все равно дурак, — сообщил Стас. — Думаешь, на тебя тихо-мирно смотреть будут? Да если ты один попрешься, так и вякнуть не успеешь, как обложат тебя. И будешь проповеди свои читать в одиночной камере со звукоизоляцией.
— Проповеди? — вскинул бровь Олег. — А ты меня, часом, ни с кем не попутал? Ребята, вы поймите: я начинаю войну. Со всеми вытекающими. А вы нужны живыми и на свободе.
— А кто-то сказал, что мы так рвемся сдаться в плен? — хмыкнула Джейн. — Нет, Олег, без нас ты не управишься.
— Я еще когда говорил, что мы повязаны, — проворчал Макс.
— Так что не трынди, отец-командир, — подвел итог Стас.
— Ну а если я сейчас просто прикажу вам поворачивать оглобли? — с интересом осведомился Олег.
— Не прикажешь, — тихо, но очень твердо произнесла Ханна. — Ты ведь считаешь, что за кого-то из нас решать не вправе? Вот мы и решили — каждый за себя.
— Леший с вами, будем считать, убедили, — вздохнул Олег. — И знаете, что? Я рад.
— Вот так бы сразу, — проворчал Стас. — И наш план действий?
— На месте разработаем… Ну что, вперед, лабухи?
Джордж, чуть приотстав от Айры, наклонился к Олегу и спросил негромко:
— Слушай, командир, ну вот управимся мы с этим делом… А насчет дальше-то подумал? Что мы будем делать, когда закончим?
Олег посмотрел на него, усмехнувшись про себя: «страж», похоже, не представлял себе масштабов задачки. Тут вся жизнь уйдет, да еще и детям останется на доделку… Впрочем, может, он и прав? Может, стоит надеяться, стоит видеть свет в конце тоннеля, даже если его там нет?..
Он хлопнул Джорджа по плечу:
— А дальше, курсант, мы все будем жить долго и счастливо. Пробовал когда-нибудь?
— Шуточки у тебя, командир, — обиделся Джордж и снова обогнал Олега. А Олег негромко, почти счастливо рассмеялся и обнял за плечи Джейн. Насвистывая в лад со своим внутренним голосом «Париж» Дассена, он неторопливо шел к Крепости.
Он шел к Крепости, и ему казалось, что он чувствует на плечах холодок тонкой, но прочной кольчуги, на голове — тяжесть конического шлема, обмотанного тюрбаном, а пояс оттягивает смертоносная сталь ятагана в изукрашенных золотом ножнах.
Ландшафт здесь явно предназначался для того, чтобы радовать глаз — но как-то чересчур, нарочито… Впрочем, сейчас разглядеть окружающие красоты вряд ли удалось бы: ночь стояла на редкость темная, и наблюдать за шестерыми людьми у небольшого костерка могли разве что редкие любопытные звезды в просветах туч. И это вполне устраивало собравшихся.
— Итак, поражение, — негромко произнесла сидящая на обрубке бревна статная красивая старуха с манерами королевы. — И поражение фактически на финальной стадии.
— Ты и в самом деле считаешь это поражением? — длинный мосластый мужик, похожий на Чарльза Бронсона, протянув руку куда-то в темноту, подобрал обломок толстой ветки и подбросил его в костер. — Все пошло не так, как мы задумали, но мне кажется, что это к лучшему.
— Поражение, — упрямо повторила старуха. — Я не привыкла мыслить в таких абстрактных категориях, как «к лучшему» или «к худшему», «добро» или «зло». Все пошло не так, как мы задумывали, по другому сценарию — значит, мы не добились желаемого.
— Скажем мягче: не все пошло так, как мы задумывали, — улыбнулся сидящий по-турецки носатый человек в плаще, смахивающий на Аль Пачино. — Скажем прямо: объект расколол нашу задумку — и она ему очень не понравилась, в результате он решил сыграть по-своему. И я не виню его за это.
— Скажем прямо, объект оказался банальным дезертиром, — передразнил невысокий, но широкоплечий и плотный тип с внешностью классического мафиози. Он, единственный из присутствующих, стоял, подпирая плечом сосну, и катал из угла в угол широкого рта изжеванную спичку. — Черт бы нас всех подрал! Да он просто использовал нас…
— Как и мы его, — вставил самый молодой из собравшихся, щуплый очкарик с бородкой, пыхтя дешевой крепкой сигареткой. — К тому же, кажется, дезертируют с войны — а он сбежал от нас на войну. На свою войну, конечно, не на ту, что мы планировали…
— Да хватит играть словами, — нетерпеливо махнул рукой широкоплечий. — Факт остается фактом: он просто кинул нас — и это после того, как мы его создали буквально из ничего! Хотел бы я до него добраться…
— Не переоценивай себя, — с едва уловимой насмешкой в голосе посоветовал, глядя в огонь, последний из сидящих у костра, грузный и очкастый. — Не мы его создали — мы создали только веру в него, да и то потому, что сами заставили себя поверить. В остальном, уж поверь мне, он создал себя сам — чтобы как-то оправдать эту веру, дать что-то взамен. Да и чтобы достать его, тебе придется последовать за ним туда, куда он рискнул отправиться — а никто из нас не рискнет.
