Высокое качество художественного произведения обеспечивается, однако, не тем, что писатель использует всю сумму изобразительных средств языка, а тем, что он использует именно те средства, которые нужны для выражения его замысла. Зощенко в своих рассказах прибегал преимущественно к прямому изображению комического явления. Ильф и Петров в своих фельетонах широко пользовались сравнением, остротой, шуткой. Салтыков-Щедрин наряду с прямым изображением часто применял метафорическое. Вместе с тем любое сравнение или метафора хороши лишь постольку, поскольку нужны для наилучшего выражения мысли и чувства, следовательно, необходимы они в той мере, в какой нужны для выявления художественного содержания произведения. Простое, яркое, сочное, органичное, выразительное, быстро доходящее до сознания, точно характеризующее предмет (самобытное) слово всегда предпочтительнее маловыразительного сравнения или метафоры, а последние всегда маловыразительны, когда заменяют собой то, что с большим успехом характеризуется непосредственным словом. Перегруженность произведения сравнениями, метафорами (так называемая цветистость речи) подчас затемняет смысл, затрудняет понимание произведения, делает менее яркими его образы и картины, превращая их в ребусы и головоломки. Иногда сравнения и метафоры расцениваются как украшение, приправа, сообщающие особую прелесть, художественность произведению. Они, однако ж, не украшение и не приправа, а острая необходимость, если без них не может быть выражено художественное содержание, то есть вся тонкость мысли и чувства художника. Когда же они становятся приправой, украшением, когда художник (поэт) суёт их и к месту и не к месту, лишь бы создать видимость художественности и прикрыть отсутствие глубокой мысли и чувства в произведении, они теряют своё смысловое, познавательное (помогающее познанию жизни) значение, теряют вместе с тем и свою художественность, свою способность украсить, улучшить произведение.
Театр и кино часто совершенно обходятся без сравнений и метафор, не теряя от этого своей художественной выразительности. Но они обладают возможностью изображения мира видимого, зримого и слышимого во всём богатстве подробностей, со всей его живой убедительностью, в то время как литература оперирует только словом, и то не произносимым, а написанным, то есть лишь бледной тенью предметов. Здесь чёткость, цепкость, проникновенность слова должна обладать страшной силой, чтобы быть в состоянии вызывать в представлении читателя такие картины жизни, которые могли бы соперничать с картинами действительности или хотя бы с теми картинами, которые показывает нам театр или кино. Убойная сила слова в литературном произведении зависит от множества обстоятельств: и от самого слова, и от места, которое занимает слово во фразе, от сочетания с другими словами, от положения самой фразы в тексте, от последовательности фраз, сцен, эпизодов и т. д. Часто само слово имеет лишь приблизительный смысл или вовсе не выражает мысли, требуется какое-то указание на его приблизительность или замена его значения — метафора, или меткое, помогающее выяснению смысла сравнение, и то и другое не должны, однако ж, уводить дальше чем допустимо от смысла, от общей мысли, не должны вызывать побочных, ненужных мыслей (ассоциаций). В изображении словом участвует не только содержательная сторона слова, но и формальная, то есть характер его звучания, в котором тоже есть иногда свой смысл, своя содержательная сторона. Воздействие на читателя зависит и от красоты, музыкальности, мелодичности речи, от её плавности, от удобства произношения и восприятия, от ритма, который присутствует не только в стихах, но и в прозе. От сочетания всех этих и многих других условий, от счастливого сведения вместе ряда благоприятных факторов, которые в сумме дают удачную и одну единственно возможную форму фразы, сцены, эпизода или главы, зависит художественная форма произведения, то есть форма, полностью выражающая художественное содержание произведения, обеспечивающая его художественное, эстетическое воздействие на читателя.
