Поскольку искусство, по мнению таких теоретиков, изображает лишь чистую красоту, то в нём и не должно заключаться никакой практической пользы, то есть оно не должно иметь никакого познавательного, поучительного или идейного смысла. Если произведение станет будить какие-нибудь мысли, внушать какие-то чувства, подсказывать какие-то выводы, толкать на какую-то практическую деятельность, то это-де будет уже политика или наука, то есть нечто выходящее за рамки искусства. Таким образом, полезность искусства, то есть наличие в нём мысли, чувства, идеи, какой бы то ни было направленности якобы лишают его художественной силы, убивают искусство. Возникает теория «искусства для искусства», утверждающая, что искусство существует ради самого искусства, ради изображения прекрасного, красоты. Согласно этой теории цель искусства — само искусство, наслаждение, получаемое от созерцания красоты.
«Я хочу искусства уравновешенного, чистого искусства, которое не беспокоит, не смущает: я хочу, чтобы усталый, надорванный, изнурённый человек перед моей живописью вкусил покой и отдых, — пишет французский художник Анри Матисс. — Моя мечта — искусство гармоничное, чистое и спокойное, без всякой проблематики, без всякого волнующего сюжета, искусство, которое приносит работнику умственного труда — как деловому человеку, так, например, и писателю — духовное успокоение, умиротворение души, означает для него отдых от дневных забот и трудов».
В другом месте Матисс говорит о своём искусстве как о «чём-то вроде хорошего кресла, в котором человек отдыхает от физической усталости».
Таким образом, по мнению Матисса, художественное произведение не должно внушать каких-либо мыслей, эмоций, переживаний, так как всё это может смущать и беспокоить и без того обеспокоенного делового человека или писателя, вообще интеллигента, для которых он и писал свои картины. Заметим в скобках, что остальные категории зрителей, как, например, рабочие или крестьяне, Матисса не интересовали, надо полагать потому, что за неимением денег они не могли покупать живописных произведений. Для того чтобы как-нибудь не смутить покой своих покупателей, подобного рода художники пишут что-нибудь попроще, попримитивнее, не внушающее какой-либо глубокой мысли или волнующей эмоции, например вазу, стоящую на столе, а в вазе какие-нибудь круглые плоды вроде персиков, яблок или, может быть, лимонов. Когда вы художника спросите, что там у него в вазе, яблоки или лимоны, он, снисходительно улыбнувшись, ответит, что это груши, но это, дескать, не имеет никакого значения, так как он хотел изобразить не те или иные конкретные предметы, а лишь красочные, цветовые пятна. Ведь в картине важно соотношение цветовых пятен, а не то, что изображено. Это гармонично, красиво, приятно для глаз, скажет художник. Ваш глаз успокаивается, отдыхает, созерцая эти спокойные, гармоничные соотношения тонов и цветов, а вместе с этим и вы сами успокаиваетесь, умиротворяетесь, отдыхаете душой и умом.
В дальнейшем последователи такого направления в живописи заметили, что зрителю иногда всё же приходится пускать в ход свои мыслительные способности, когда он старается угадать, что именно изображено на холсте: яблоко или груша, либо когда он отмечает в своём сознании, что нарисован именно стол, а не, к примеру сказать, парашютная вышка или плавательный бассейн; а раз так, то это уже не полный отдых, не полный покой для ума. Чтоб у зрителя не возникало уж вовсе никаких мыслей или эмоции, некоторые художники принялись просто размазывать по холсту краски без всякой последовательной системы, не добиваясь сходства изображения с какими бы то ни было существующими в жизни предметами. Для создания таких, беспредметных, картин уже, конечно, не требовалось ни знания жизни, ни наблюдательности, ни ума, ни выучки, ни таланта. С подобной задачей в конце концов стали справляться люди неподготовленные и даже обыкновенные обезьяны. Так родилось современное течение в западном искусстве — беспредметная живопись, или абстракционизм.
Мечта Анри Матисса о создании «чистого искусства» получила своё полное воплощение в абстракционизме. В абстрактной живописи нет ничего, что могло бы обеспокоить, взволновать зрителя или заставило его о чём-то задуматься. Никто никого никуда не зовёт, никто никому ничего не напоминает, никто никого ни на какую мысль не наводит, никто ничью совесть не будит. Глядит на такое абстрактное полотно зритель, и нет у него ощущения, что он испытал радость или какие-нибудь другие чувства, что он стал интеллектуально или духовно богаче. Полное бессмыслие, бесчувствие, равнодушие и покой. Нечто поистине вроде мягкого кресла или хорошей подушки.
Такое искусство, однако ж, не попросту бесполезно, а вредно. Оно подменяет собой подлинное, реалистическое искусство, вытесняет его из жизни, уводит людей в сторону от борьбы и тормозит движение общества к лучшему.
Той задачи, для которой искусство явилось в жизнь, абстрактное искусство не выполняет и поэтому перестаёт быть искусством.
