Выбрав удобный момент, миссис Хартвелл проговорила:
– Билли, вы, должно быть, устали. Пойдемте, я вас провожу в вашу комнату.
Последовала некоторая заминка из-за Спунка, которого в конце концов передали заботам Пита, а затем гостья отправилась наверх за миссис Хартвелл. Не прошло и нескольких секунд, как показалось братьям Хеншоу, как раздался громкий женский крик. Послышался успокаивающий голос миссис Хартвелл. Мужчины помчались вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
– Кейт, ради всего святого, что случилось? – спросил запыхавшийся Уильям, которого обогнали более резвые братья.
Кейт стояла у окна, рядом с низким креслом, в котором сидела Билли. Девушка закрыла лицо руками, плечи у нее тряслись, и она тихо всхлипывала.
– Сама не знаю! – сказала Кейт. – Мы поднялись сюда, включили свет, и она закричала. А теперь – сами видите!
Уильям поспешил к девушке.
– Билли, что случилось? Почему вы плачете?
Девушка опустила руки, и все увидели ее лицо. Она не плакала. Она смеялась, причем так, что почти не могла говорить.
– Так это правда! – захлебывалась она. – Я подозревала! А теперь знаю точно!
– Что правда? О чем ты? – резко спросил Уильям, нервы у него начали сдавать от волнений этого дня.
– Вы думали, что я мальчик! – хохотала Билли. – На станции вы сказали «он». Я тогда плохо расслышала, но когда увидела комнату… Теперь я точно знаю!
Гостья снова залилась истерическим смехом – нервы у нее тоже оказались не железными.
Братья и сестра стояли молча, беспомощно глядя друг на друга.
– Ловить рыбу! Стрелять! Фехтовать! – восклицала девушка, указывая на вещи, разложенные по комнате. – Господи, а это что? – она указала на индийские палицы. – И на окошке – дохлые пауки. Как хорошо, что дохлые!
Миссис Хартвелл решила взять все в свои руки и строго выпроводила братьев из комнаты.
– Билли очень устала, ей нужен отдых. Хватит с нее разговоров на сегодня.
Радуясь, что все обошлось, братья пожелали девушке спокойной ночи и поскорее ретировались.
– Ну, Уильям, – мрачно заявила Кейт, уложив свою подопечную в постель и спустившись в гостиную. – Теперь ты не считаешь, что можно оставить девочку здесь, правда?
– Не понимаю, почему нет.
– Уильям!
– А куда ей идти? Ты заберешь ее к себе?
– Я? Разумеется нет, – решительно заявила Кейт. – С какой стати?
– Уильяму тоже нет никакого резона оставлять ее здесь, – сказал Сирил.
– Ой, да ладно вам! – вмешался Бертрам. – Она очень миленькая, пусть живет у нас.
– Бертрам! – укоризненно воскликнули Сирил и Кейт одновременно.
– Кажется, ты тоже попал под чары карих глаз, розовых щечек и кудряшек, – ехидно добавила Кейт.
– Я не отказался бы нарисовать ее, – пробормотал он, пожав плечами.
– Вот что я вам скажу! – строго заявил Уильям. – Я не выгоню из дома несчастное дитя. Она останется здесь, это решено. Но нам придется пригласить для нее компаньонку. Нет у вас никого на примете?
Кейт обреченно вздохнула. Бертрам посмотрел Сирилу в глаза и выразительно взмахнул рукой. «А я тебе говорил, что этим кончится», – как будто говорил его жест.
– Кого нам пригласить? – снова спросил Уильям. – Давайте думать.
Среди знакомых Хеншоу было не так много одиноких леди подходящего возраста и темперамента. Выбор был невелик. Но каждую кандидатку решительно отвергал кто-нибудь из братьев. Наконец Уильям заявил:
– Мальчики, мы не сможем найти женщину, которая устроит нас всех.
– Конечно! Ведь нам нужна идеальная женщина, – легко объяснил Бертрам. – Чтобы, кроме Билли, ее никто не видел и не слышал.
– Кажется, ты прав, – вздохнул Уильям. – Полагаю, мы остановимся на тете Ханне. Ее кандидатура вызвала меньше всего возражений, и она должна согласиться. У нас дома ей понравится больше, чем в тесной комнатушке пансиона.
– Это уж точно, – многозначительно прошептал Бертрам, но Уильям не подал виду, что услышал его.
– Завтра съезжу к ней и узнаю, может ли она к нам переехать.
– Позволь спросить, какой слой она займет? – нервно улыбнулся Бертрам.
– Ты рискуешь не дождаться ответа, если мы поставим этот вопрос на голосование.
– У Сирила свободнее всего, – сообщил Бертрам.
– Может быть, мой этаж не так завален хламом, как ваши, – ядовито сказал Сирил. – Но я хочу напомнить, что у меня живет Пит, а теперь будет спать Дон Линг. Впрочем, вам нет нужды потакать моим желаниям, они не имеют никакого значения, в конце концов!
– Нет, успокойся, Сирил, – примиряюще перебил его Уильям. – Тетя Ханна терпеть не может лестницы. Мои комнаты на этаж ниже, я потеснюсь. Только как быть с моими коллекциями…
– Почему вы никогда не спрашиваете моего мнения? – вмешалась Кейт, которая молчала до этого момента.
– Конечно, слушаем тебя, – кивнул Уильям.
– Вам нужна разумная перестановка. На втором этаже у вас две огромных гостиных, библиотека и маленькая комнатка для приемов, а используете вы только одну гостиную. Конечно, женщина не захочет спать внизу, но ты, Бертрам, мог бы забрать себе дальнюю гостиную, библиотеку и комнату для приемов, а третий этаж передать Билли и тете Ханне.
