– Тогда решено! Завтра мы поставим у вас в комнатах пианино. Я сам буду учить вас.
– Мистер Сирил! Спасибо! Огромное спасибо, – крикнула Билли и выбежала из комнаты, чтобы рассказать тете Ханне эту чудесную новость.
Билли была счастлива. Она сочла намерение Сирила совершенно естественным, а вот Бертрам до крайности изумился великодушию брата.
– Подумать только! – сказал он Уильяму, услышав новости. – Теперь я не удивлюсь, если ты распродашь коллекцию чайников на благотворительной ярмарке, а я поеду в Египет писать путеводитель для Кука7. Сирил будет давать уроки музыки! Сирил!
Бертрам констатировал, что Страта перестала быть Стратой. Билли со Спунком создали такой хаос, что слои начали смешиваться. Там, где отсутствовала Билли, обязательно находился Спунк. Бертрам с удовольствием пересказывал свои наблюдения изумленному другу:
– Вот смотри: Билли берет у Сирила уроки музыки и позирует мне для одной из моих головок. Женские мелочи вроде вышивки, ниток, наперстков и шпилек она забывает у Сирила и у меня. О Уильяме и говорить нечего. Она постоянно является к нему в поисках Спунка, если не находит другого предлога. А котенку этаж Уильяма нравится больше других, потому что там есть чем развлечься. Не думай, что Спунк сидит наверху целыми днями, он куда более изобретателен. Сбросит с полки какую-нибудь интересную вещицу и тащит ее куда ему в голову взбредет. Поэтому у Сирила можно обнаружить пожеванную миниатюру, а у тети Ханны – коллекционного жука, который едва не довел ее до удара. Спунк выудил его из витрины, которую Пит оставил открытой. И могу поклясться, что эта маленькая серая бестия катала по моей комнате тот самый белый камешек, с которого началась коллекция Уильяма. Билли оставляет у меня ноты Сирила, а мои «девичьи лики» носит по всему дому и показывает их всем подряд. Повсюду лежат вязаные шали тети Ханны, которая боится сквозняков. Сам видишь, мы больше никакая не Страта.
Билли совершенно освоилась на Бикон-стрит, чем сильно беспокоила тетю Ханну. Однажды в конце мая она решила поговорить с Уильямом начистоту.
– Уильям, что ты собираешься делать с Билли? – спросила она.
– О чем вы, тетя Ханна? Ничего не собираюсь делать. Здесь ее дом, – ответил Уильям, усаживаясь в кресло. В последнее время он пребывал в прекрасном настроении.
– Это очень плохо, Уильям. Ей нужно уехать отсюда в школу или еще куда-нибудь.
– Она и уедет, в сентябре, – ответил Уильям. – Пойдет в подготовительную школу, а потом, возможно, в колледж.
– Ей нужно уехать как можно скорее, куда угодно.
– Мы еще не определились с планами на лето. Мы с Билли говорили об этом вчера. Мальчики всегда куда-то уезжают. Я предложил Билли отправить вас с ней куда угодно на все лето, но она отказалась. Решила остаться здесь, со мной. Боюсь, что Сирилу это не понравится, да и Бертрам может быть против…
– Уильям, ты совсем не понял, что я хочу сказать! – воскликнула тетя Ханна. – Я хочу увезти Билли и от тебя тоже!
– От меня? Но почему? – изумился Уильям.
– Здесь не место юной девушке, которая вам даже не родственница. Билли выросла в крошечном городке под присмотром старой девы и дружила со всеми жителями городка, добродушными и терпимыми. Разумеется, она воспринимает тебя и всех домочадцев, включая Дон Линга, точно так же.
– Так это же прекрасно! – весело сказал Уильям. – Ее пребывание всем нам идет пользу. Сирил оживился, а Бертрам утратил интерес к своей сомнительной богеме. Мне не нравился этот Боб Сивер, с которым был он дружен перед приездом Билли, и некоторые другие темные личности в его окружении.
– Уильям, ты забываешь, что вы втроем не престарелые тетушки, а Билли воспринимает вас именно так.
– Как престарелых тетушек?
– Да. Она чувствует себя здесь так же свободно, как в доме тети Эллы в Хэмпден-Фоллс. По сто раз раз на дню бегает к Сирилу и, наверное, поселилась бы у него, если бы время от времени он не уставал и не отсылал ее от себя. Ей ничего не стоит ворваться в студию Бертрама в любое время, а он набрасывает ее головку во всех возможных ракурсах, что, между прочим, не прибавляет ей скромности. Да и ты не отдаешь отчета, сколько часов она проводит в твоих комнатах, перебирая коллекции.
– Да, но мы сейчас составляем каталог… – возразил Уильям. – И потом мне нравится ее общество, она мне ничуть не мешает.
– Уильям, разве ты не видишь, что Билли слишком молода – и слишком стара.
– Тетя Ханна, это нелогично! По-моему, вы сгущаете краски. Билли всего лишь беззаботный ребенок.
– Меня беспокоит ее беззаботность! Позавчера Билли попросила Пита застегнуть ей блузку на спине, а вчера я нашла ее в кухне, где она учила Дон Линга готовить шоколадные ириски.
Уильям помрачнел и задумался.
– Тетя Ханна, что же нам делать? Может быть, вы с ней поговорите?
– Святые угодники! Конечно нет. Только наивность защищает ее от стыда, но ведь она не виновата, что так ее воспитали. Ей нужно повидать мир за пределами Хэмпден-Фоллс, пойти в школу, отправиться в путешествие. И ей нельзя жить так, как она живет сейчас.
