Мисс Бирма полностью

– Иногда я думаю, что его соратники любят его больше, чем я, – продолжала Кэти, глядя в окно. – Аун Джи. Маун Маун. Им-то нравится называть его Председателем… Председатель Не Вин. Отвратительно, тебе не кажется? – Она затянулась, наблюдая, как на поле для гольфа Не Вин собирается нанести удар. – Аун Джи готов на что угодно, лишь бы вырвать кресло из-под У Ну и усадить в него моего мужа. И, подобно любовнице, страдающей от недостатка внимания, он делает все, чтобы уязвить его… Но тебе ведь теперь известны муки любви, не правда ли, дорогая? – Она повернулась к Луизе: – Просто дождись, пока твое новое увлечение не увидит тебя в компании мужчин. Знаешь, что Аун Джи сказал про меня Вину? Что – ха! – видел, как я флиртую с другим. И что?

Кэти опять улыбнулась, но глаза ее пылали смертельным страхом. И Луиза, испугавшись за нее – за них, – шагнула к подруге и взяла за руку.

Кэти сунула ей тлеющую сигарету.

– Забери, – попросила она. – Меня от нее тошнит.

И, словно чтобы избавиться от своей откровенности, позвала слуг и принялась сетовать, что прием на носу, а ничего еще не готово.

Луиза, все еще сжимавшая в пальцах влажную сигарету – и задыхавшаяся от невыносимой лживости всего вокруг, – внезапно выпалила:

– В тюрьме Инсейна держат женщину, студентку медицинского, бирманку по имени Рита Мья. Мы никогда не говорили о моем отце, но он…

– Что за ерунду ты несешь?

Появились слуги, и, прежде чем Луиза смогла объясниться, Кэти направилась к ним, перебросив через плечо золотистую шаль.

– Надеюсь, ты составишь мне пару в теннисе сегодня, – бросила она Луизе, уходя. – Мы должны выиграть!

В дверях она на миг задержалась и, не оборачиваясь, проронила:

– Я выясню про эту студентку, Луиза. Знаю, тебе тяжело, но не вешай нос.

Однажды вечером в спальню Луизы заглянула Грейси, мертвенно бледная, испуганная и очень трогательная. Она принесла маленький янтарного цвета пузырек, который крепко сжимала в изящной ладони.

– Что-то случилось? – приподнялась Луиза.

Грейси присела на край кровати, подвинув учебники, – Луиза готовилась к семестровым экзаменам. Они с сестрой сегодня сходили посмотреть бирманский фильм, вместе с Кеннетом и Мья, и в автобусе по пути домой Луизу удивил необычно задумчивый взгляд сестры.

– Вели мне не говорить, – попросила Грейси, все еще пряча в кулаке пузырек.

– С чего бы это?

– Потому что… потому что я не знаю, имею ли право сказать то, что собираюсь.

Подавив дурное предчувствие, Луиза улыбнулась и взяла Грейси за свободную руку.

– Ты имеешь полное право сказать мне все, что хочешь, младшая сестра.

Грейси сжала ее ладонь, но тут же отпустила.

– Я вижу, как тебе хорошо с Кеннетом. И как ему хорошо с тобой. Но ты уверена в том, что делаешь?

– А что, по-твоему, я делаю?

Луиза постаралась удержаться от обвинительного тона, но сестра все равно обиделась. Грейси вскочила и закрыла лицо руками, продолжая сжимать пузырек.

– Это все мама! – простонала она. – Она меня в это втравила! Она не хочет, чтобы ты за него выходила. И дала мне свое дурацкое зелье, чтобы ты его разлюбила.

Мама… Да, в последнее время она была так непривычно холодна… Нет, она не запрещала встречаться с Кеннетом и его друзьями, но постоянно настороже, постоянно следит – что там происходит? недостойное поведение? предательство семейных интересов? радость настолько полная, что вознесет дочь над невзгодами своей матери?

– Дай мне, – протянула Луиза руку.

С почти комическим раскаянием Грейси разжала ладонь, Луиза взяла пузырек, открыла и залпом влила в себя его горькое содержимое.

– Ну вот, – она вытерла губы, – ты выполнила задание. И, надеюсь, рада будешь узнать, что пока никакого эффекта.

– Конечно, я рада, – согласилась Грейси, но с таким сомнением и сожалением, что Луиза тут же пожалела о сделанном.

Впрочем, она мало о чем не сожалела после одного дня.

Как-то раз на вечеринку в Правительственном дворце она позвала Кеннета (отчасти бросая вызов и Кэти, и маме, и Грейси), и там Кеннет мог наблюдать, как генералы Не Вина с вожделением поглядывают на ее задницу. Последовавшая за этим ссора вспыхнула, потому что Луиза не могла игнорировать хмурую раздражительность Кеннета.

– Просто скажи, что не так.

– Ты в самом деле хочешь знать? Я не могу принять твой идиотский образ жизни. Эти нелепые вечеринки…

– Тогда ты не принимаешь меня – не понимаешь меня. Если бы ты меня понимал, то знал бы, что человек может быть разным, что некоторые его черты более настоящие, чем другие…

– А если бы ты сама понимала себя, то сообразила бы, что твое поведение возбуждает в мужчинах похоть…

– Это нечестно!

Луиза не сумела принять последовавшего затем бурного раскаяния Кеннета. Он отшвырнул мотоциклетный шлем, рухнул перед ней и уткнулся лицом ей в колени, приговаривая:

– Я не знаю, что со мной. Я безумно ревную. Прости меня. Прости меня.

А она гладила его чудесные волосы, но пальцы будто омертвели.