«Ромео и Джульетта»?
Превосходно. Я буду Ромео.
А я — Джульеттой.
А… а я?
А вы будете союзом «и». Больше в названии ничего не осталось.
Мы же решили, только не Шекспира!
Это вы так решили, милочка.
Вы даже не представляете, сколько времени уйдет на то, чтобы разучить пьесу из пяти актов!
У меня ушло два месяца на «Гамлета», но я выучила все роли. Энн нашла в библиотеке «Ромео и Джульетту» и, открыв наугад, начала читать.
«Чтоб замуж за Париса не идти, я лучше брошусь с башни, присосежусь к разбойникам…»
Сама того не замечая, я продолжила вполголоса.
«…Я к змеям заберусь и дам себя сковать вдвоем с медведем».
Тут я поймала на себе взгляд мистера Эшли.
Кого предпочитаете сыграть, мисс Тиддлер: медведя или змею?
Никого, мистер Эшли.
Я сделала правильный выбор. Пьесу так и не поставили. Двоим актерам пора было возвращаться домой в Лондон, а кузен Филип занемог. В следующий вторник за чаем леди Бертрам выразила удовольствие по поводу того, что вся эта театральная шумиха наконец-то утихла.
Это все затея молодого Эшли.
Не очень приличная затея.
Крестная в знак согласия поморщилась. Мне захотелось спросить, приличен ли сам мистер Эшли.
Тем дождливым летом я решила прочесть «Ложные клятвы». Пьеса была заурядной, но настолько забавной, что мне захотелось сыграть несколько сцен. Мадемуазель согласилась на роль Оргона, я играла Анжелику, а Питер был Леандром, переодетым Лизеттой. По такому случаю Табита сшила ему прелестную юбочку и чепчик с отверстиями для ушей. Я поддерживала его за передние лапки, чтобы он мог стоя отыграть свою главную сцену с Органом, и подсказывала ему реплики: кролики не могут похвастаться хорошей памятью. Зато играл Питер отлично.
В день премьеры мы рассадили полукругом зрителей: Клювохлопа, Милдред, Кука, Джулиуса в клетке, Маэстро на насесте и Дорогушу в банке. На единственном стуле восседала Табита, рядом с ней на полу стояла ее корзинка для рукоделия. Трудно сказать, кто получил большее удовольствие от спектакля, актеры или зрители.
Лето 1884 года тянулось дольше предыдущего — наверное, из-за бесконечных дождей. Даже разнообразные культуры плесени, выращенные на кусочках хлеба, не могли скрасить мне жизнь. Порой на меня накатывала дурнота, начинала кружиться голова. Как-то утром, едва поднявшись с постели, я почувствовала, что ноги не держат меня. Потом недомогания прошли сами собой, и я, не понимая их природы, не стала никому о них рассказывать.
Музей естествознания вернул мне бодрость духа. В зале микологии я наконец-то узнала, что «поганый гриб в китайской шляпке» — это самая настоящая бледная поганка. А правильное название «Болвана Смита» звучит просто великолепно: Gomphidius Glutinosus.
В один из вторников мы встретили в музейном саду герра Шмаля; со времени нашей прошлой встречи он тоже страстно увлекся микологией. Он настаивал, что грибы надо рисовать с научной точностью. Мадемуазель, правда, не могла удержаться и всякий раз добавляла в композицию цветок или гирлянду. Я же самой тонкой кисточкой скрупулезно выводила каждую пластинку.
Ученик превзошел учителя.
Моей гувернантке больше нечему было меня учить. Позабыв про разницу в возрасте, мы называли друг дружку по имени, как две ученицы в пансионе. Я наконец догадалась о ее чувствах к герру Шмалю, но застенчивость помешала мне заговорить с ней об этом. Первой отважилась сама мадемуазель.
Как вы полагаете, Черри, встретит ли когда-нибудь герр Шмаль ту, которая поможет ему забыть потерю жены и детей?..
Я очень горевала после исчезновения Дорогуши Номер Один. Вам не довелось с нею познакомиться… поверьте, это была выдающаяся жаба! Я до сих пор не могу ее забыть. Но это не мешает нам с Дорогушей Номер Два наслаждаться обществом друг друга.
Это обнадеживает…
