Мисс Черити полностью

Теперь он – душа пьесы, герой этого нищего театра. Рядом со мной хохотали Энн и Филип: Энн – долгим заливистым смехом, а Филип – короткими смешками, словно через силу.

Когда мистер Эшли сорвал с головы чепчик и бросился к ногам Анжелики, чтобы признаться в любви, все дамы и барышни в партере и ложах принялись прикладывать платочки к глазам. Мистер Эшли завоевал сердца всего зала.

Занавес опустился, и Филип захотел немедленно уйти, чтобы не смешиваться с толпой.

Но его глаза были еще влажны от смеха.

Я кивнула. Казалось, я ушла из дома уже очень-очень давно и прожила несколько жизней: меня преследовал брат Черного Принца, колотил муж, за мною ухаживал мистер Эшли.

По пути назад Энн дулась, Филип дремал, а я пыталась представить, что ждет меня дома. Что, если мама заметила мой побег? Или никто не откроет, когда я постучусь в дверь с черного хода?.. Внезапно я почувствовала прикосновение тонкой и нежной, словно женской, ладони к своей руке. Кузина сидела напротив, далеко от меня, поэтому ошибки быть не могло. Я деликатно убрала свою руку и прижала ее к груди. Кузен не настаивал.

Экипаж высадил меня на углу. Уже стемнело; я подбежала к дому, вошла во внутренний дворик и тихонько стукнула дверным молотком – дважды, как было условлено.

Я ждала в темноте, прислушиваясь. Шаркающие шаги возвестили о приближении Мэри.

Слушая Мэри, я сняла капор и ботинки. На четвертый этаж я прокралась на цыпочках. Табита сидела у себя в проходной комнатке и шила. Она подняла на меня горящий взгляд.

Табита тяжело вздохнула, и я слышала, как она пробормотала: «Бафомет».

Той ночью я спала беспокойно. Запертая в высокой башне, переодетая в мужчину, я сумела устроить побег, но Черный Принц, напоминавший кузена Филипа, следовал за мной по лондонским улицам, и, когда он уже вот-вот готов был схватить меня за руку, земля разверзлась под моими ногами, и я провалилась в геенну огненную.

Мой сон прервал Питер, скакавший по перине, как заяц по лужку. Приоткрыв глаза, прямо возле кровати я увидела статую. Табита застыла как изваяние в ожидании моего пробуждения.

На этот раз письмо было действительно от мадемуазель. Конверт изрядно помялся, будто пролежал несколько дней у Табиты в кармане. Дождавшись, пока останусь одна с Питером, я открыла письмо.

Милая Черри,