— Извини, забыл предупредить. Скоро придет отец. Твоя задача — удержать предков за столом как можно дольше, пока я попробую выяснить, откуда Мэдж приволок перчатки.
Вначале мне захотелось стукнуть его чем-нибудь, но ничего подходящего под рукой не оказалось. Тогда я решила придушить его полотенцем… Но до вешалки тоже было трудно дотянуться. Кончилось тем, что я просто брызнула на него водой, а он разозлился и сделал то же самое, а я, рассвирепев, зажала пальцем кран и хотела было направить на него струю… Но вовремя одумалась: Леха говорил дело, надо действительно выяснить про перчатки!
— Да ладно, не дергайся, — буркнул Леха, вытираясь. — Предки не людоеды, не съедят.
Ни за что не прощу Лехе этот обед! Он стал одним из самых драматичных событий моей жизни.
За красиво накрытый стол мы сели вдвоем с Лехиной мамой: отца еще не было, а Леха под каким-то предлогом остался у себя в комнате. Я чувствовала себя просто ужасно. Вначале никак не могла разрезать кусок мяса. Это было как в страшном сне — пилю подошву ножом, а она не режется, елозит по тарелке, и гарнир летит во все стороны. Мне ни кусочка не удалось отрезать, а насаживать всю отбивную на вилку и откусывать от нее, как в школьной столовой, как-то не хотелось. Бросать мясо на полпути тоже было нельзя — Леха ведь велел задержать родителей как можно дольше! Поэтому я пыхтела, потела, краснела, ругалась — по-моему, даже вслух — и от всей души жалела, что я не вегетарианка. Или, по крайней мере, не сообразила сразу прикинуться ею. Сидела бы себе тихонько, грызла морковку, давилась спаржей… Пила бы темный сок из стоящего в центре стола кувшина…
Потом появился Лехин папа. Это произошло в самый разгар моего поединка с мясом. Высокий мужчина с густыми черными усами, тоже заочно знакомый мне, вошел в гостиную и окинул меня сердитым взглядом. Я почувствовала себя двоечницей и замерла, как кролик перед удавом. Правда, при этом успела отметить, что глаза у папы — серо-голубые. Значит, свой второй глаз Леха унаследовал от него!
— Это Саша, они с Алешей дружат, — представила меня Александра Николаевна.
— Дружат? — хмыкнул мужчина, и я прочитала в его глазах: «А сколько же тебе, девочка, лет?» — Так как тебя зовут, говоришь? Саша?
— Ага, — ответила я, мучительно краснея. — А вас?
— Евгений Сергеевич, — ответил Лехин папа, усаживаясь слева от меня. — Рад познакомиться. Честно говоря, я представлял Лехиных друзей немного по-другому…
— А как? — Я изо всех сил пыталась вести светскую беседу.
— Постарше…
— А… я вундеркинд! — ляпнула я и снова принялась за мясо — с отбивной было все-таки проще, чем с папой. — Я за один год по два класса прохожу!
И что я такое несу! Ужас!
На некоторое время воцарилось молчание — я сделала новую попытку одолеть мясо, и это отвлекло все мое внимание. Очевидно, не только мое, потому что Евгений Сергеевич вдруг предложил:
— Давай-ка помогу!
Не дожидаясь ответа, он вынул из моих рук нож и вилку и в одно мгновение разрезал мясо на маленькие кусочки.
— Спасибо, — пролепетала я, и в самом деле чувствуя себя недоразвитым неуклюжим ребенком. — Оно такое жесткое… Ой! Извините… я не то хотела сказать… Просто нож такой тупой…
Тут я закрыла рот, но было поздно. Дура, ох дура! Так опростоволоситься! Сказать хозяйке, что у нее жесткое мясо, а хозяину ляпнуть про тупой нож — это же верх бестактности!
Я опустила глаза и вцепилась в злосчастное мясо, не чувствуя вкуса. Теперь, когда все было окончательно испорчено, захотелось стать невидимкой и исчезнуть. Например, под столом… Эх, жаль, мне уже не пять лет, я бы так и сделала!
Взрослые спрашивали меня о чем-то, но я отгородилась стеной молчания. Я жевала мясо и мечтала, чтобы все обо мне забыли и не мучили своим вниманием.
Но вот наконец пытка закончилась — в гостиной появился Леха. Он был бледен и чем-то взволнован, но поговорить мы не могли: внимание взрослых сразу переключилось на сына. Пока родители забрасывали его вопросами, я с облегчением перевела дух и быстренько доела мясо, которое оказалось совсем не жестким и очень вкусным. Вишневый сок в кувшине тоже был хорош. Улучив момент, я потихоньку передвинула кувшин так, чтобы он загораживал меня от остальных. Уф! Наконец-то можно расслабиться.
Однако радоваться было рано: застольная беседа отцов и детей не заладилась. Отец разговаривал с сыном жестко, на повышенных тонах — как будто продолжая давнюю ссору. Леха отвечал коротко, резко и насмешливо. Это было так непохоже на него, что я удивилась. Мне казалось, что он умеет вести себя со взрослыми — во всяком случае, в школе он ни разу не сорвался на грубость или хамство в присутствии учителей. В общем, не провоцировал понапрасну.
