А дальше события начали развиваться со стремительностью снежной лавины. Дверь отворилась, и в зал вошли двое полицейских. Выглядели они так, как будто собирались кого-то немедленно арестовать: лица были суровыми, брови – сомкнутыми, взгляды мрачно рыскали вокруг. Один из полицейских крепко сжимал что-то в руках, и, вглядевшись, я с ужасом узнала белые ушки зайчика Бамси…
Сердце затряслось в недобром предчувствии. Чтобы успокоиться, я потянулась за минералкой, и в тот же миг в зале раздался душераздирающий девчоночий визг.
На сцене – вернее, в проходе – появился новый персонаж. Это была Женечка Коростелева. С разгневанным видом она стояла между креслами и орала. Я закусила губы и затрепетала в ожидании неминуемого разоблачения…
Но нет, кара откладывалась. Женечку интересовала не я. Громко крича, она указывала куда-то в конец зала.
От напряжения у меня перед глазами поплыли круги. Одновременно с остальными я посмотрела туда, куда указывала Женечка, – и в самом последнем ряду увидела маленькую рыжеволосую головку. Блеснули очки. Да это же Миха! Точно, он! Я даже узнала свои милые одежки…
Но не только я обратила внимание на последний ряд: фуражки полицейских тоже повернулись в ту сторону. И – о ужас! – стражи порядка кивнули друг другу и с зайцем наперевес, под крики Женечки двинулись в сторону маленькой беззащитной девочки по имени Миша Смыш. Которая растерянно улыбалась и, ничего не замечая, щурилась в свете направленных на нее софитов…
И тогда я схватила микрофон и громко, по-русски, гаркнула:
– Миха, беги! За тобой пришли!
Голова хоббита дернулась, косички взметнулись, блеснули очки… И тут же все это исчезло под креслом. «Что значит хорошая школа!» – подумала я перед тем, как грохнуться в обморок.Я открыла глаза и решила, что попала в рай: вокруг шумели пальмы, журчали фонтаны, перекликались птицы.
Потом надо мной появилось несколько лиц в белых масках, зеленых шапочках и черных фуражках, и я решила, что попала в ад.
А потом я услышала встревоженные голоса и поняла, что пока жива. Правда, не все были в этом так уверены…
– А вдруг она умерла? – как сквозь вату донесся голос Танюсика. – Надо положить ей что-нибудь под голову. Давай сюда зайца…
– Лучше прибор юного орнитолога, – посоветовал Сеня.
Другие незнакомые голоса заспорили с ними, заговорили про больницу и «Скорую помощь», и я поняла, что, если хочу выжить, лучше поскорее очухаться, поэтому быстренько заморгала и закашлялась.
– Ой! Очнулась! Сашуля, ты как?! – Танюсик, Миха и Сеня склонились надо мной, и на душе стало тепло и радостно. Какие же они у меня хорошие! И вообще, что может быть лучше настоящих друзей и крепкой дружбы?
Маски с шапочками оказались врачами, а фуражки – полицейскими. Сделав это открытие, я чуть снова не потеряла сознание – они отпустили Миху и пришли за главной преступницей, то есть за мной!
Однако все оказалось не так драматично. Убедившись, что я в порядке, взрослые дяди и тети решили оставить нас в покое и быстренько удалились.
А на меня посыпались знаки дружеского внимания: Миха побежал за водой, а Танюсик, жалобно причитая, принялась меня обмахивать – чем бы вы думали? – МОИМ ЗОЛОТЫМ ДНЕВНИЧКОМ!
– Ты нас так испугала, так испугала! Миха чуть не плакал. У него даже руки тряслись, ты бы видела!
Я осторожно села. Голова все еще кружилась, но на сердце было тепло и радостно. Друзья не подвели, не бросили! Потом я снова приуныла, потому что заметила, что Миха и Танюсик уже успели переодеться и на Михе снова был его прикид, а на подруге – мой. Значит, я была в обмороке столько времени?!
Но тут Танюсик протянула мне дневничок и зайца, и я поняла, что все не так безнадежно. Удача снова вспомнила обо мне!
Я одним махом осушила принесенный Михой стаканчик с минералкой и прижала к груди обожаемые сокровища.
– Нагулялись? – спросила я их. – Напутешествовались?
