— Прекратите! — рыкнул Перес. — Сейчас вы перегнули палку. Вы вновь и вновь его унижаете и ставите раз за разом в неудобные ситуации. Я понимаю, вы считаете свой возраст оправданием, но это не так. Вот сейчас — что это было? Желание утереть нос во что бы то ни стало?
— Вы ошибаетесь. — она старалась сказать холодно, но не слишком получилось — голос чуть сел.
— Вы хоть понимаете, что в тот момент, когда вы уверяли, что все безопасно, чувствовал Линдро? Он знал — Джонс ранен. Тут. Сейчас. В зоне. Он знал — я не выйду на солнце и не остановлю вас. Он знал, что там, куда вы столь безрассудно пошли, он чуть не сдох. В ультре, прошу заметить. Он чуть не поджарился в ультре, а вы такая вся красивая и воздушная поперлись туда несмотря на его просьбы остановиться. Случись что с вами — покачнись вы, упади, подверни ногу, а не только полыхни пламенем — он рванул бы вам на помощь без защиты и ультры. Вы понимаете, как хреново чувствовал себя в этот момент Линдро? Он был на грани оборота! Он же пытается вас только защитить. И не надо говорить, что вы не нуждаетесь в охране. Вы даже не представляете, по какому лезвию ножа вы ходите все это время. Вы даже не представляете, что чувствует Линдро от бессилия вас защитить. Вы же о нем ничего не знаете и знать не хотите. А ведь самое смешное — вы с ним чертовски похожи. И вы — Никто, и он — никто. И вас не должно быть в этом мире, и его тоже. Он же лигр. Вы хоть что-то знаете о лиграх? Вы хоть что-то знаете о самом Линдро, кроме того, что его легко ставить на место, пользуясь его происхождением?
— Не стоит так говорить! Я уважаю Лина. Он мой друг.
— Поверьте, я с вышины своего опыта могу говорить именно то, что говорю. А происхождение позволяет и не такое говорить некоторым непонимающим… Лин — никто. Он это прекрасно знает и без ваших напоминаний. Он знает, он вам не указ. Его отец отказался от него сразу после рождения. Его папаша-лев думал, что будет плодить прекрасных, сильных лигриц, которые в свою очередь тоже будут рождать лилигриц и так далее лилили-сколь хотите. Но родился Линдро — бесплодный гибрид, не смеющий ни на что претендовать — альфа по характеру и омега по положению. Отец отказался от Линдро, прайд отказался от Линдро, мать ушла в кочевники. Знаете второе название кочевников? Изгои. Те, кого выгнали из клана, прайда, стаи — как хотите назовите. Родному клану мать Лина тоже не была нужна — в свое время ради льва она слишком громко хлопнула дверью. Только лев оказался блохастый. Она могла бросить Лина — среди оборотней это не осуждается. Вы же видели, что делает улица с детьми?
— Я видела военные и послевоенные улицы… И не надо мне рассказывать… — Ник хотела сказать Пересу, что сама обещала не лезть в прошлое Лина, но тот рыкнул и снова сверкнул глазами:
— Поверьте, гетто было ничем не лучше военных улиц. И я буду рассказывать — мне надоело ваше поведение, мисс… Даже оборотень-ребенок на улицах — прежде всего ребенок. Он точно так же умирает от голода, холода, от кишечных инфекций и плохих людей. И, поверьте, два оборотня, из которых одна молодая мать без денег, связей и клана, а второй — всего лишь малыш, на улицах страдают не меньше. Она не сдавалась, искала новые кланы, где могли её принять. Только при правлении людей перемещение из гетто в гетто было сильно затруднено. А за пребывание вне гетто — тюрьма. Или ловец, а там как уж повезет малышу — или все же кинут в гетто, или в виварий при школе ловцов. Поверьте, жить было весело. Только когда Лину исполнилось десять, когда он стал силен и заметен среди своих одногодок и не только, его мать взяли в клан тигров гетто Третьего округа. И из года в год Лин доказывал свое право находиться в клане. Это сейчас — машины, деньги, клубы — мать нашла себе пару среди тигров. Это сейчас он Десятый среди тигров. А начинал с низов. Он горой стоит за мать — помнит, что не бросила, помнит, что выходила несмотря ни на что. Он горой стоит за её детей, своих единоутробных сестер, обеспечивая им в стае высокий статус, пока они еще несовершеннолетние. Но он всегда знает и помнит — он никто. Он всегда должен поддерживать свой авторитет и свое положение. А вы его унижаете. Напоминаете, что он омега — тот, кто получает еду последним, тот, кто последним приходит к водопою, тот, кому не положены женщины и прочее. Он помнит это и без вас — поверьте мне. Не унижайте его, мисс «Я умею это круче тебя». Это все, что я прошу.
— Я никогда не унижала его. Если сейчас и получилось…
Перес зло оборвал её:
