— Даааа, — согласился Айк. — Уже. Я год собирал доказательства применения в клубе запрещенных наркотиков, и вот… Ловец все взорвала к оркской бабушке. Оно, конечно, круто и классно, тут я на стороне Ник опять же полностью, но для закона и для веры в стражей — это просто отвратительно. Так мы опять вернемся до самосуда у людей. И сейчас уже не докажешь, что ордер на обыск клуба, как и на арест владельца клуба у меня был уже почти на руках… Слушай, богами заклинаю — возьми уже Ник в зону. Устройте цунами, победите хаос, сожгите все к оркам, но город доверьте стражам. И закону — в него же только-только верить стали. Ниииик, не косись так, я прослежу, чтобы все получили по заслугам, я доберусь до Переса и Парламента, я буду требовать внедрения новых законов, точнее старых человеческих… Только воюй с магией, а не с законом. Прошу…
Он с тоской посмотрел на кусок пирога, и Лин принялся заворачивать ему добрую половину пирога в бумагу — Ник с непривычки сложно переносить. Особенно, если не попадаешь под её чары леди. Айк под них не попадал. Он заторопился домой, прихватывая пирог, и Лин проводил его до двери. Тут-то Ник и сказала:
— Ловцы тут не нужны. Я тут не нужна. Надо…
Он лишь спросил, прислоняясь к стене кухни и поправляя свои волосы на макушке:
— Когда уходишь?
Она подняла на него глаза:
— Ты… Все понимаешь, да?
— Ник, я же не идиот. Ты маршрут уже составила?
— Еще на прошлой неделе. Сперва в Пятый округ, — она расцветала прямо на глазах, когда поняла, что уговоров и прочей ненужной ерунды не будет. — Хочу понять — зачем меня в самом начале моей карьеры туда выкинул дом? Потом хочу наведаться в Двадцать первый округ — посмотреть, как там налаживается жизнь. Там, если верить Брендону, сильны традиции людей, там могут быть конфликты между оборотнями и людьми.
— В Десятый не планируешь заглянуть?
Она бесхитростно посмотрела на него:
— Нет, мне там пока делать нечего. И так планов на всю весну хватит. И я помню — я буду тебе присылать открытки. Отовсюду. Честно-честно-честно. И я вернусь. Где-то к лету.
— Тогда дай мне день, чтобы собрать свои вещи.
— Не проблема, Лин. — Она встала, отправляя остатки пирога в морозилку, где у неё, Лин знал, хранилась заначка блинчиков — от них до сих пор невыносимо несло Брендоном. Теперь там будет пахнуть и им.
Утром было все, как всегда, за исключением одного — начинался первый день весны. Недовольное бурчание сонной Ник, потом бурное примирение, и Лин запретил себе думать, что, быть может, это в последний раз. Потом подколки Арано, усмешки парней, душ и она в его объятьях — жаркая, стонущая, закусывающая его ухо почти до крови, требующая быстрее и сильнее, но она ждет дитя, и потому он, прижимая её к стене душевой кабины, был выматывающе, как потом сказала она, медлителен и нагл. Потом поспешный завтрак, и пробежка в участок — надо было куда-то выплеснуть злость.
И стон Арано при виде сумки Лина, полной вещей:
— Да твою же мааааааать, Лин!!! Ну почему ты даже хрупкую влюбленную девчонку не в состоянии удержать возле себя!!!
— Потому что люблю, Рик. И все, тема закрыта. Кому невтерпёж — прошу в спортзал.
Вечером площадка кемпа была пуста… До лета. Теперь сюда можно не приходить до лета. Он поехал домой. Там была пыль и мать, борющаяся с ней — кажется, кто-то ей уже сообщил, что Ник уехала.
— Иди сюда, ребенок, — только и сказала она, обнимая его у порога.
— Ма, я не ребенок.
— Я тебя даже на смертном одре так буду звать. Ты мой ребенок, дитя, малыш, мой сын. И… Если она любит, то она вернется, ребенок…
— Да… Я это знаю.
Она провела ладонью по его волосам, приглаживая возмущенный ежик:
— Но волноваться за неё ты не перестанешь.
— Конечно.
— Ты можешь бросить все к оркам, Лин. Можешь все бросить и ехать за ней.
Он отстранился от неё:
— Ты меня не бросила.
— Сравнил, ребенок…
— Маааа! Мне орки знают сколько лет.
— Но записи в свидетельстве о рождении не изменить. Ты мой ребенок. И пойдем, я приготовила твою любимую паэлью, хватит уже чем попало питаться.
Уже утром пришел вызов от Мигеля в двести шестую зону — и ему уже кто-то доложил, что Ник уехала.
