Хорошо быть яркой, уверенной в себе и всегда получать то, что хочешь? Добиваться лучших оценок в школе, пользоваться успехом у мальчиков, вызывать восхищение и зависть подруг? Конечно, да! Большинство девчонок, не раздумывая, согласились бы на это. Только Алька никогда не хотела быть такой, как все. Но… как иначе выиграть школьный конкурс «Мисс Популярность»? Или обратить на себя внимание мальчика, который нравится ей с первого класса? Альке предстоит непростой выбор!
Спроси у ветра, кто ты есть, —
Ведь он не знает слова «лесть».
Спроси у птицы, у волны,
У предрассветной тишины.
И лишь тогда найдешь ответ:
– Здесь на тебя похожих нет!
«
Следующая реплика оказалась написана уже другой рукой:
Далее снова Алька:
«…
Впрочем, для Нелли Ивановны его личность вовсе не являлась секретом. Кто еще это может быть, как не Александрина подружка и соседка по парте Ира Кислицына!
Ну Алька хороша! Мало того, что пишет такую… чепуху, и это еще очень мягко сказано, так еще и хранит записки!
Из коридора донесся звук открывающегося замка, хлопнула дверь, стукнула сумка, которую дочь, как всегда, бросила на тумбочку с самого порога…
«Ну что же, – подумала Нелли Ивановна, уперев в бока руки, – на ловца и зверь бежит!»
Тем временем девочка уже появилась в комнате. Загорелая, сероглазая, с выцветшими за лето темно-русыми волосами, в старых шортах и растянутой футболке с надписью «I have no heart»[1] – ну не ребенок, а чудовище!
Алька, еще не отдышавшаяся после быстрого подъема по лестнице (а поднималась она исключительно бегом), мигом оценила обстановку. Мама опять копалась в ее вещах и, похоже, откопала что-то не то.
Лучшее средство защиты, как известно, нападение, и девочка немедленно пошла в атаку.
– А тебе не кажется, что рыться в моих вещах – это подлость? – спросила она напряженным голосом, глядя матери в лицо.
Нелли Ивановна даже немного растерялась, но тут же нахмурилась и сразила дочь ответным вопросом:
– А тебе не кажется, что писать такие вещи о своих одноклассницах – тоже подлость?
И предъявила Альке вещественное доказательство.
Девочка взглянула. Прошлогодняя тетрадка по истории. Они с Иркой весь урок веселились, устраивая похороны самым противным личностям в классе… ну и некоторым учителям заодно… интересно, добралась ли до этого мама?
– В нашей стране свобода слова! Вот! – с вызовом сказала Алька, разглядывая желтые пятна на давно не беленном потолке.
– Кажется, я вырастила совершенно бессердечного ребенка! – Нелли Ивановна трагическим жестом поднесла руку ко лбу. – К тому же этот ребенок не желает учиться, находя вместо этого для себя более соответствующие его уму и темпераменту занятия!
– Мамочка, должно быть, ты совсем забыла, сколько мне лет. «Ребенок, ребенок»! А я, заметим, уже в девятый иду…
– А по уму в первый бы надо! И вообще, посмотри на себя. На кого ты, по-твоему, похожа?
– На тебя? – рискнула предположить Алька.
– Ну, знаешь, это слишком! Ты наказана!
– Я тебе не маленькая девочка! И нечего на меня орать! – Алька огляделась и, не найдя ничего лучшего, выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
На лестнице она столкнулась с соседкой, давней маминой подругой тетей Наринэ.
– Аленька, детка, что случилось? – спросила она так протяжно, как получается только у коренных армян.
– Ничего. Ничего-шень-ки! – закричала Алька уже снизу.
– Привет, ромашки!
Алька оглянулась, хотя и без того отлично знала, кто ее окликнул. Ее подруга и соседка по парте Ирка с детства обожала Земфиру и не раз давала Альке послушать песню про ромашки, уверяя, что эта песня именно про нее, Алку. Дело в том, что Алька и вправду живет на улице, которая так и называется – улица Ромашек.
– Салют! – отозвалась Алька и тоже помахала Ирке.
– Какие планы на вечер? Девчонки сегодня тусонуться собираются. Последний день лета отметить. Придешь?
– Нет, Кислицына, настроения как-то нет.
– Это почему же?
