Весь вечер понедельника Маша пыталась понять, что с ней происходит. В кого она превращается. К чему все это приведет. Но ничего не выходило. Тут же начинало стучать в висках: «Я – плохая, вот Шашин и не хочет со мной поговорить, не хочет со мной дальше встречаться!»
Маша вспоминала школьную пытку – видеть, как Саша сидит с Якушевой, как они общаются на переменах, вместе обедают… И ей снова становилось невыносимо больно. Он – с Якушевой, а она – посмешище всей школы. Не сосчитать, сколько раз всего за один день Маша прослушала у себя за спиной ненавистное: «
А после уроков Мишка, которая была очень-очень нужна Маше, ушла с загадочным видом вместе со Славиком в неизвестном направлении. Маша страшно обиделась на подругу. Слонялась по комнате без дела весь вечер. Любимые спицы валились у нее из рук, а фильмы казались скучными и пустыми. В конце концов Маша просто легла на кровать и лежала на ней без движения.
«Я изо всех сил пытаюсь быть хорошей для всех, а у меня ничего не получается. Так и не надо! Я вообще ничего не буду делать. Тогда всем будет хорошо».
Во вторник Маша на уроки не пошла.
Весь день Маша старалась выкинуть все из головы. Просто не думать о том, что она скажет в школе по поводу прогулов. Что она скажет родителям, когда позвонят из школы и сообщат, что она прогульщица. Что ей все-таки придется объявиться в школе и снова прослушать ненавистное: «
Самое главное – не думать о Шашине. О Саше Шашине. О том, что он больше не любит ее. Что она сама предала свою любовь. Что она все потеряла. И теперь рядом с ним сидит Якушева, а она, Маша, сидит дома и плачет. Но Маша старалась не плакать.
Вечером же снова ни о чем не думающее тело Маши Капустиной отправилось на занятие по фламенко.
– Маша, ты какая-то странная в последнее время… – задумчиво сказала руководитель ансамбля «Дуэндо», разглядывая Машу.
Маша просто пожала плечами: что ж, странная так странная – какая разница?
И снова тело Маши послушно делало упражнения разминки. И снова едва Наталья включила музыку танца, как сердце тут же подхватило ритм булериаса: ТАМ-пам-пам, ТАМ-пам-пам-пам, ТАМ-ТАМ-пам-ТАМ-пам, ТАМ-пам-пам, ТАМ-пам-пам-пам, ТАМ-ТАМ-пам-ТАМ-пам.
И снова Маша танцевала так, как будто вырывалась из каких-то пут. Через напряжение, через боль, с хрустом в запястьях, когда руки птицами взмывали над головой. Как будто если долго-долго танцевать, то можно повернуть время вспять. Можно все исправить. Снова стать хорошей – сказать Якушевой: мне все равно, мне плевать на твой ролик, я никогда и ни за что не откажусь от Саши, потому что я его люблю!
И чтобы не было этого письма о том, что все кончено. Было бы другое письмо: да, да пойдем танцевать латиноамериканские танцы, да, конечно, я буду рада танцевать с тобой, да, точно, мы будем самой красивой парой!
Ведь я люблю тебя, я люблю тебя, я жить без тебя не могу!
– Внимание, девочки! – после занятия пару раз хлопнула в ладоши Наталья. – Все ко мне.
Танцовщицы послушно собрались в кружок у руководителя. И только Маша обессиленно уселась на пол в углу, прислонившись спиной к стене.
– Через десять дней конкурс в Петербурге, – и Наталья пустилась в объяснение деталей поездки.
Маша не слушала. Ей не хотелось никуда ехать. Ведь она оказалась плохой танцовщицей, она мешала другим! Из-за нее коллектив едва не лишился первого места на конкурсе в их городе. Если поначалу Маша страшно переживала из-за этого, то в последнее время не то чтобы смирилась – ей стало все равно. Пусть она не лучшая, ей все равно нравится танцевать фламенко. И она будет его танцевать. Ноги гудели, в голове не было никаких мыслей, было приятно просто сидеть на полу и чувствовать спиной стенку…
– Капустина! – вернул Машу в реальность голос руководителя. – Ты где?
Девчонки расступились, и Наталье стало видно Машу, сидящую в углу.
– Маша, ты меня все больше поражаешь в последнее время. Что с тобой случилось? Я тебя не узнаю.
– А что со мной случилось? – как бы Маше ни не хотелось, но вступить в разговор пришлось.