Хоть деревня и была хорошо знакома Мирабель, поскольку являлась ее собственностью, она всякий раз заново поражалась ее красоте. Склоны холмов круто поднимались от Деруэнт-Уотера, и над всеми возвышался известняковый утес Хай-Тор, похожий на замок, обнесенный стеной из серой скалистой породы, которую оживляли участки зелени.
Сам курорт с минеральными водами был чистеньким и весьма привлекательным местом. Вдоль короткой «музейной» дороги располагалось множество пансионатов, магазинчиков и музеев, а на окружающих склонах холмов выглядывали из зелени виллы. По другую сторону дороги полого спускались к берегу реки озера, а дорога огибала гору, возвышавшуюся за холмами Эйбрахама.
Подъем на холмы был делом несложным, и Мирабель поднималась туда в любое время года и отдыхала на природе.
Сегодня ее одолевало множество забот, и было немало причин для беспокойства, а вот времени привести нервы в порядок не было, поэтому Мирабель, бросив вожжи двуколки груму и отправив служанку Люси выполнять кое-какие поручения, направилась в гостиницу Уилкерсона.
Навстречу ей вышел сам хозяин, и она спросила, у себя ли мистер Карсингтон.
– Кажется, он еще не вставал, мисс Олдридж.
– Не вставал? – удивилась Мирабель. – Но ведь уже почти полдень.
– Половина двенадцатого, мисс.
Она вспомнила, что представители высшего света редко встают до полудня, поскольку обычно ложатся спать на рассвете.
Мистер Уилкерсон предложил послать слугу, чтобы узнать, готов ли мистер Карсингтон принимать посетителей.
Мирабель представила, как мистер Карсингтон откидывает с лица золотисто-каштановую прядь и, удивленно раскрыв сонные глаза, смотрит на… кого-то.
– Нет, не надо его беспокоить. Я пробуду в деревне еще некоторое время: нужно кое к кому зайти, – и поговорю позднее с ним.
Она заметила, что руки у нее дрожат: должно быть, от голода. Она так боялась найти бездыханное тело сына графа Харгейта, что была не в состоянии съесть на завтрак ничего, кроме ломтика поджаренного хлеба, запив его чаем.
– Но сначала я хочу перекусить.
Ее тотчас препроводили в отдельную столовую, расположенную вдали от шума и суеты обеденного зала и таверны, и несколько минут спустя подали чай и гренки.
Перекусив, Мирабель воспрянула духом. И когда мистер Уилкерсон подошел к ней предложить чего-нибудь еще – яичницу, например, с несколькими ломтиками бекона, – она попросила принести самую подробную карту этой местности.
Он заверил ее, что у него имеется множество таких карт: не меньше, чем в любом лондонском магазине, в том числе даже раскрашенные вручную, и выразил сожаление по поводу того, что Государственное картографическое управление пока еще не издало карту Дербишира, потому что новые карты поистине высокого класса и составляются, основываясь на научном подходе.
Она попросила принести все, что у него имеется. Несколько карт были достаточно подробными для ее целей, и она разложила их на столе, чтобы сопоставить. Изучить их подробнее она намеревалась дома.
Кое в чем Мирабель была гораздо больше похожа на своего отца, чем полагала. Если ее никто не беспокоил и не прерывал, она могла, как и он, с головой уйти в решение интересующей ее задачи.
Время шло. Она сняла сначала шляпку, потом плащ. С момента ее появления здесь прошло уже два часа, а она все еще сидела, склонившись над картами, и пыталась отыскать пути решения проблемы.
Примерно в это время мистер Уилкерсон вышел во двор поболтать с форейтором, поэтому не знал, что мистер Карсингтон спустился вниз и направился в отдельную гостиную, которую зарезервировал в качестве своего штаба. Поскольку мистера Уилкерсона не было поблизости и, спускаясь вниз, он никого не встретил, некому было сказать мистеру Карсингтону, кто находится в соседней отдельной столовой.
Дверь была открыта. Проходя мимо, Алистер заглянул туда, и в поле его зрения оказался небольшой, округлый, явно принадлежавший женщине задок, задрапированный зеленой тканью высокого качества, что сразу же определил наметанный глаз Алистера. Также он прикинул, сколько слоев ткани у нее между платьем и кожей.
Весь этот процесс оценки занял не более мгновения, но Мирабель, очевидно, услышала, как затихли шаги, или же как он задержал дыхание, заставив мозг вернуться оттуда, куда его занесла фантазия, и напомнив себе, что было бы разумнее идти своей дорогой.
Она подняла голову и, взглянув на него через плечо из-за массы медно-рыжих волос, улыбнулась.
Это была она.
– Мисс Олдридж, – произнес он, причем голос его опустился до самого нижнего регистра.
– Мистер Карсингтон! – Она выпрямилась и повернулась к нему лицом. – Не ожидала, что вы подниметесь в столь ранний час.
Уж не сарказм ли уловил он в ее голосе?
– Но уже почти два часа.
Она удивленно округлила глаза.
– Ну и ну! Неужели я столько времени пробыла здесь?
– Не имею ни малейшего понятия.
Она, нахмурившись, взглянула на карту:
– Не думала, что это займет столько времени. Я собиралась зайти позднее, когда вы проснетесь.
– Я проснулся.
– Вижу. – Она окинула его взглядом. – И вид у вас очень опрятный и элегантный.
