Ужин был восхитительным, если не сказать больше. Кроме изысканной еды ― курятины, фаршированной сыром и обёрнутая ветчиной и морковь под соусом вместе с лучшим белым вином, которое Энди когда-либо доводилось пробовать ― диалог и компания были тоже очень приятными. Они ели в кухне, а не в столовой, что было более естественно, но также и более интимно. Они болтали и смеялись, в разговоре не возникало неловких пауз на протяжении всего вечера. Это было удивительно, на самом деле. После отзывов, которые она слышала от девушек, с которыми он ходил на свидания, она ожидала, что Блейк будет вести себя как неучтивый боров во время разговора. Вместо этого, он был любезным и забавным. Даже очаровательным.
Когда они закончили, Энди помогла убрать тарелки и унесла их в раковину. Затем она с удивлением наблюдала, как он их споласкивает и ставит в посудомоечную машину.
Она знала, что это было дерзко, но ей нужно было что-то сказать.
― Блейк Донован моет посуду?
Он нахмурился.
― Нет. Я просто споласкиваю грязные тарелки и ставлю в посудомоечную машину. Вот и все. Они засохнут, если я оставлю их до утра в раковине, чтобы Элен с этим разбиралась. ― Он включил машину и помыл руки.
Энди сложила руки и облокотилась на гранитную столешницу.
― Это означает мыть посуду.
― Это в санитарных целях, ― протестовал он, вытирая руки.
― Ага. ― Она пошла к двери и обернулась через плечо. ― Ты готов идти наверх?
― Да.
Задержавшись на мгновение в ванной, Энди последовала за Блейком наверх. На самом верху, он повернулся по направлению к кабинету, но Энди остановилась, услышав странный звук, исходящий из-за двойных дверей в другом конце коридора. Она навострила уши, пытаясь выяснить, что же она услышала. Было похоже на то, что кто-то скребется, а затем тихо скулит.
― Что это?
Блейк развернулся, чтобы посмотреть на нее.
― Что «что это»?
― Этот звук. ― Она сделала несколько шагов в сторону дверей. ― Похоже на… ― Она остановилась, прислушиваясь снова, чтобы удостовериться.
― Ничего. ― В голосе Блейка слышалась паника, он заговорил быстро: ― Никто. Или горничная. Она иногда… у нее синдром Туретта… ― Он быстро исправился. ― Я имею в виду, мышь. Мыши. Много мышей. Больших мышей. Уходи оттуда. Я вызову санитарную службу завтра.
Уперев кулаки в бедра, она развернулась и сощурила глаза, глядя на мужчину.
― Блейк Донован, ты оставил себе щенка?
― Я… ― Или так, или у него там была миссис Рочестер (прим. пер. героиня романа Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», которая была буйнопомешанной).
Скребущееся существо определенно издало собачий лай.
Без разрешения Энди открыла двери перед собой, и оттуда выбежал пушистый корги, которого она оставила у Блейка более месяца назад.
― Ты оставил его!
Она наклонилась, чтобы обнять взволнованное существо, которое в ответ лизало ее лицо и хватало за руку.
Со вздохом Блейк опустился на колени рядом с ней.
― Я не оставлял его, если быть точным. Я просто пока не занялся его устройством.
― Его можно было вернуть в течение десяти дней. Ты упустил шанс. ― Как только щенок понял, что лицо Блейка в пределах его досягаемости, он бросил Энди и побежал к хозяину.
― Тогда я подарю его кому-нибудь. ― Блейк погладил собаку ласково, подставляя щеку пушистому комку, когда тот лизал его ухо.
У Энди в груди разлилось тепло.
― Нет, ты так не сделаешь. Он любит тебя. А ты любишь его. ― Если она не ошибалась, щеки мужчины загорелись.
― Абсолютно нет. ― Он не встречался с ней взглядом. Он определенно покраснел.
Тепло в груди Энди распространилось ниже, по направлению к ее центру. Черт возьми, мужчина с собакой был горяч. Она знала, что она была права, осуществляя этот план.
― Как его зовут? ― спросила она, пытаясь отвлечь свои мысли от того, что происходило у нее между ног.
― Щенок.
Она рассмеялась.
― Конечно. Креативность никогда не была твоей сильной стороной. ― Она погладила собаку, ее рука столкнулась с рукой Блейка, будто случайно. От ее прикосновения он поднял глаза вверх и встретился с ее взглядом. Его темно-синие глаза были мягче, чем она когда-либо видела. Они захватили ее, завораживая полностью. Зрительный контакт всегда был их криптонитом.
― Ты не даешь имена вещам, если не планируешь их оставлять. ― У ее сестры существовала такая теория, только по отношению к мужчинам. Она называлась «Не давай имени щенку», на самом деле. Она заинтересовалась, что означал тот факт, что ей он дал имя, даже ненавистное прозвище, с такой нежностью.
Когда она смогла заговорить, она спросила:
― Ты же оставишь его, не так ли?
― Увидим. ― Но все в выражении его лица говорило «да». Он встал и протянул руку ей, чтобы помочь подняться.
― Пойдем. ― Когда она заколебалась, он наморщил лоб в замешательстве. ― Что?
Она, вероятно, влюблялась в него, вот что. Вся ее ревность и ярость по отношению к Джейн была не только оттого, что она была мелочной и собственницей. Она влюблялась. И она не хотела чувствовать вину из-за этого, потому что чем больше она его узнавала, тем больше понимала, что он не был таким придурком, как казался. На самом деле он был фантастическим.
