Вечером заваливает Амосов. Серёга встретил сестёр и твёрдо уверен, что Зина — не его сестра. Заходим знакомиться. Смешливая Нина была гиперактивна. Едва представившись, начала показывать привезённые фотографии, рассказывая, какая хорошая у неё была бабушка и как её хоронили. Она постоянно жалась к Зине, подставляя голову под поглаживание. Затем, младшая сладко зевнула и, сложив руки на стол, положила на них голову. Зина тихонько трясла её и повторяла, глядя на нас:
— Нина. Нина. Не спать. Не спать…
Оставив задремавшую сестру, Зина посмотрела на нас.
— А ты чем занимаешься? Учишься? Работаешь? — спрашивает будильщицу Колобок.
— Я правой рукой была у Бутуса. Вор такой известный был. Задолжал дружкам, они его и порешили, а я вот бабушку свою узнала. В эвакуации я от поезда отстала и к банде прибилась. А теперь — вот вернулась.
Смотрит не мигая, и не отводя глаз.
Сёстры укладываются спать. Амосов идёт к нам. Ложимся. Он, ни с того, ни с сего, начинает:
— Перед войной я приезжал в деревню к другой бабушке, на Урал. Объявили, что война началась, но мне ещё и семнадцати не было. Назначили меня сено на телеге возить с Петрова дня. В помощницы дали городскую студентку Светлану. Хоть она по метрике старше меня года на три, но была очень робкой. Не то, что я. Выпытал у неё, что она меня любит. Это было за километр видно. Когда я её брал за руку, она начинала плакать от счастья. К окончанию покоса она разрешала мне делать всё. Это были две недели абсолютного счастья. Потом она уехала в Молотов. Года через два я случайно узнал, что она погибла в сражении за Харьков. Сейчас, когда вспоминаю её руки, то хочется плакать…
22 сентября 1950 года. Москва.
Сегодня Насте двадцать шесть. Ещё полгода назад она была обычной фронтовичкой, что рулила на санитарной машине в Сочи. За это время её жизненный путь совершил невероятный зигзаг, забросив её на вершины власти в Корее. Даже если её не возьмут в объединённое Правительство, то уж в Северной Корее она будет Иконой Партии и Армии. С соответствующими выводами. А я? Кто такой сейчас я? Спортсмен столичного клуба. Материально обеспечен, но не более. Есть жильё в провинции. Есть перспективы попадания в сборные. Где теперь она и где я?… Ну, ладно. Хватит о грустном. Нужно не опоздать на тренировку. Ведь нам с Васечкой нужно отпроситься на завтра на "поездку в колхоз". Думаю трэнэр пойдёт нам на встречу, поощрив за хорошую игру против "Локо"…
Вечером, весь издёргавшись, сажусь писать Насте последнее письмо. Настроение вот такое… https://youtu.be/rDT5wwGYrZc
Пишу, что не виню её ни в чём. Понимаю, что она это делает не только для себя, но и для своей Родины. От неё уже месяц никаких весточек. Поэтому все новости только из газет. А там, раз за разом — только про свадьбу…
Засыпая, вдруг вижу, что Настя бегает на съёмочной площадке в наряде невесты https://youtu.be/66YgHp_b1Lw?t=1
И её раз за разом заставляют падать, как подкошенную. Это кто же так над нею издевается? Наблюдатели? Что они там такое задумали?
"— А что вы будете делать, если вас привлекут по статье за дискредитацию высокого советского искусства?
— А мы будем играть там, где мы будем… отрабатывать… Мы, кстати, играли в тюрьме, и нас очень хорошо принимали, все были весёлые."
Из беседы критика с группой "Аукцыон".
23 сентября 1950 года. Подмосковье.
