Пролетариат борется с отчуждением и преодолевает его, он на стороне открытости, можно даже сказать, что пролетариат противостоит увеличению энтропии и тепловой смерти Вселенной: подобает ли ему с таким пиететом относится к материи, чтобы даже свою задачу определять как безусловно материалистическую? Нет ли тут противоречия, недоразумения?
Ну, конечно, нет. Во-первых, даже в такой постановке вопроса материализм мог бы означать (и отчасти означает) трезвое понимание необходимости считаться с сопротивлением материи, рассматривать серьезность своих задач в зависимости от степени обнаруженного сопротивления. Но дело не только и не столько в этом. Быть материалистом и ориентироваться на материю – это значит преодолевать голый проективизм, всего лишь прожектерство, лишенное не только массовости и обязательности, но даже и соотношения с самим собой. Быть материалистом значит, ухватившись за солнечные протуберанцы, подтягиваться к самому солнцу. Материализм в том, чтобы дело рук человеческих, закрепленное массовостью, принятое и засвидетельствованное классом, числить в том же ранге сущего, что и дела природы, закрепляемые повторением (в частности, воспроизводством через генезис), но и, наоборот, ясно видеть, что продукты, «отпадающие и отпавшие от продуктивности»[105], говоря, опять же, языком Шеллинга, не обретают тем самым абсолютную самостоятельность – существует способ вернуться в русло продуктивности и получить другие продукты или, как говорил Николай Федоров, «заменить даровое на трудовое»[106].
Пожалуй, на сегодняшний день наиболее актуальной ситуативной оппозицией выступает противоположность материализма и
