К слову сказать, сам Андроник был маниакально одержим жаждой власти, и если и был мучеником, то далеко не бескорыстным в своих намерениях. На одном из приёмов этот хитрый и лицемерный человек разыграл целый спектакль. По наущению самого Андроника, его привели к басилевсу его же подданные, волоча за прикованную к шее, здоровенную цепь. Народ с ужасом взирал, как закованного тащат по улицам к дворцу, соболезнуя мученику. Войдя во дворец, вся эта подыгрывавшая братия, замерла перед входом в тронный зал, а Андроник, на коленях, гремя об пол цепью, устремился к Мануилу, повторяя: «Прости великодушно великий государь брата заблудшего – верного раба твоего!»
Как ни был зол на кузена Мануил за его лживость и предательство, он не смог устоять перед таким очевидным, как ему казалось, публичным раскаянием. Так, вечно сеявший смуту в народе Андроник вернулся во дворец. Мануил Первый и не подозревал, что прощением одного погубит всех: оставшуюся вдовой жену, собственного сына, да и, по большому счёту, всю великую Восточную ромей-скую империю, ныне называемую Византийской.
«Ах, ты ж, царь Борис!» – подумал Константин, перед глазами которого вновь встали эпизоды жизни Мануила. Из груди Снопова невольно вырвался стон, переходящий в мат.
«Господи, да я же в храме!!!» – осёкся Константин и тряхнул головой, изгоняя веяния прошлого.
– Константин Дмитриевич, вам плохо? – юная переводчица достала из сумочки валидол и протянула стоявшему рядом Снопову.
– Нет-нет, спасибо, мне уже лучше, – проговорил, вытирая вспотевшее лицо, Константин.
– Слово «кровь» воистину оказалось пророческим и роковым, – продолжила своё повествование экскурсовод.
– После кровопролития, устроенного Андроником, власть надолго в одних руках не задерживается. Вскоре, его самого свергает Исаак Ангел. К слову сказать, – один из тех, кто некогда тащил на цепи Андроника к Мануилу на приём. Он сажает бывшего тирана в темницу башни Анем, а, затем, отдаёт на растерзание толпе.
Но и правление династии Ангелов недолговечно. Империя остаётся без сильного могущественного самодержца, и этот развал изнутри заканчивается смертельным ударом Ромула – брата по вере – Ватикана. Инициированный Иннокентием Третьим Четвёртый Крестовый Поход перерастает, как теперь принято говорить на Западе, в миротворческую операцию.
Направляясь к Гробу Господню, крестоносцы, как бы из лучших побуждений, берутся посадить на византийский престол очередного обиженного. Подойдя с моря к Константинополю, они требуют его сдачи. Мол, ребята, выборы у вас тут были нелегитимные.
В 1203 году начинается военная операция по установлению конституционного порядка: осада, переговоры, сажают своего ставленника. Того убивают. Закручивается новая интрига.
И тут в дело вмешивается папа Иннокентий Третий. Он напоминает своим подданным – крестоносцам, что в мире должен быть только один пастырь, и не упускает возможности расправиться с ненавистной второй головой христианства. Иннокентий подписывает Константинополю смертный приговор, превращая мнимую миротворческую миссию, в то, чем она была изначально – в карательную экспедицию, искавшую предлог для вторжения в Константинополь. Наступает 13 апреля 1204 года. Бумажный раскол 1054 года, обагряется морем тёплой христианской крови. Крестоносцы врываются в город. Все грехи отпущены. Папа помолится за «истинных арийцев-христиан», творящих богоугодное убийство. Можно не стесняться своего звериного оскала. Всюду грабежи, насилие, смерть.
Выжившие очевидцы писали, что когда рыцари ворвались в Собор Святой Софии, в заполненном до отказа Храме шла служба. Все, кто мог, искали в нём своё спасение. И прежде, чем ворвавшиеся начали рубить прихожан, Первосвященник и восемь прислужников, распевая молитвы, вошли в северо-восточную нишу и растаяли в снизошедшем на них янтарном свете, словно вошли в стену.
По легенде, а вы знаете, что все хранители достопримечательностей обожают легенды о своих доходных местах, наши соотечественники иногда встречают в этой нише одетого в белые траурные одежды пожилого греческого епископа. Но, мы же здравомыслящие люди. Так что, где правда, а где вымысел – каждый решает сам!
Экскурсовод закончила свой рассказ, и, раскланявшись, удалилась.
«Верить или не верить всему, что видел? То – хождения за три моря к пределам Ойкумены, то – путешествие в прошлую жизнь. Вот, наверное, почему Чиполлино! Многослойная луковица восприятия. Один слой – движение в эфире, другой – полёт вспять к началу начал. Бред это всё или истина?»
Выйдя из мечети Айя София, Константин сказал решительное «Стоп!» самому себе. Он перестал раскачивать психику вопросами, на которые у него не существовало ответа.
«Было и прошло! Как говорила героиня «Унесённых ветром»: «Я подумаю об этом завтра!», иначе сорвёт крышу, однозначно!»
«А сегодня, мы сядем в авто и доедем, наконец, до наших турецких строителей».
Поздним вечером, в гостиничном номере Константина Дмитриевича Снопова зазвонил телефон.
