Тут я поняла: в комнате ночевали разные люди, и каждый оставил свой след. А воздух, казалось, становится все тяжелее, насыщеннее, и я подумала, что вряд ли смогу здесь уснуть. Распахнула окно и полной грудью вдохнула вечернюю прохладу. Легла в кровать, закуталась в одеяло, но вскоре мне опять пришлось подняться: надоедливо жужжал комар, москитной сетки на окне не было, наверное, решили сэкономить. Захлопнув окно, я накрыла голову подушкой. По спине вдруг пробежал холодок, словно кто-то стоял в глубине комнаты и таращился на меня. Не один, не двое. Множество глаз. «Кошмарное место, – с тоской подумала я. – И они еще удивляются, что постояльцев мало». Я бы точно ночевать здесь не стала.
Отбросив в сторону одеяло, я села, потерла лицо руками, а потом потянулась к мобильному. Дима ответил после второго звонка.
– Не могу уснуть, – пожаловалась я.
– Я сейчас приду, – голос хрипловатый.
«Наверняка спал человек…» – виновато подумала я, поспешно одеваясь. Извинюсь и предложу перебраться в гостиницу в Решетове. Или еще проще: уеду одна, завтра вернусь за Димой. В этот момент в дверь постучали. Распахнув ее, я увидела Соколова с бутылкой шампанского под мышкой.
– Лучшее средство от бессонницы, – сказал он с улыбкой, а я почувствовала неловкость, должно быть, он решил, что я рассчитываю на ночь любви. Может, так и есть?
– Стаканы здесь найдутся? – с преувеличенной бодростью спросила я и засновала по комнате, успев забыть о своем намерении ехать в Решетов.
– Будем пить по-гусарски, из горлышка, – засмеялся Дима, пробка полетела вверх, я едва успела подставить два стакана, мы подождали, когда осядет пена, и наполнили их до краев. – За что пьем? – спросил Дима, поставив бутылку на стол, я протянула ему стакан и ответила:
– За то, чтобы найти всех злодеев.
– Всех не найдешь. Никакой жизни не хватит. Давай лучше за нас с тобой.
– Хорошо, – ответила я, не зная, как следует отнестись к его словам.
Мы выпили по глотку, а потом Дима взял стакан из моих рук и вместе со своим поставил на стол. А потом обнял меня. И поцеловал. Я вдруг испугалась, до паники, и отступила назад, но он вновь привлек меня к груди, и стало неважно, почему он это делает и почему это делаю я. Все перестало иметь значение, кроме его и моего желания, и чувство было такое, что вот-вот откроется что-то важное, значительное, что навсегда изменит нашу жизнь.
Ноздри щекотал легкий солоноватый запах, аромат любивших друг друга тел. Я подумала, окно все-таки придется открыть, и приподнялась. Дима, лежавший рядом, пошевелился и спросил тихо:
– Ты куда?
– Хотела открыть окно.
– Я сам открою.
Но вместо этого обнял меня, и моя голова оказалась на его груди. Я слушала, как бьется его сердце, и улыбнулась, целуя его плечо. Мы молчали, глядя в темноту, все было так спокойно, умиротворяюще, точно мы шли к этому мигу всю жизнь, и счастье вдруг лишило нас сил. Просто лежать, обнявшись, и смотреть в темноту.
– Ты очень красивая, – шепнул Дима, и голос его тихий, хрипловатый, словно напитался ночным сумраком.
А потом все вдруг в один момент рухнуло, и на смену умиротворению пришла тревога. Я покосилась на дверь, ожидая, что сейчас, в эту секунду кто-то войдет. Я знала, что это невозможно, дверь заперта, но это чувство не отпускало. Дима, вероятно, задремал, дыхание ровное, едва ощутимое, мне было жаль его беспокоить и вместе с тем хотелось встать и проверить дверь.
Некоторое время я лежала, борясь с этим желанием, но оно становилось все настойчивее, а тревога росла, крепла, едва слышный колокол теперь гремел набатом, заставляя меня покинуть постель. Я поднялась, а Дима, что-то бормоча, повернулся на другой бок. Проверив дверь, я подошла к окну приподняла занавеску. Над кромкой леса плавала луна, освещая пустую площадку по эту сторону мотеля. Свою машину я оставила на общей стоянке перед кафе. В картине за окном не было ничего такого, что могло бы насторожить, но тревога не проходила. Я посмотрела на Диму и даже подумала, не разбудить ли его? Уехать из этого места…
Я собралась позвать его, когда за окном мелькнула тень. В первую секунду я решила: это обман зрения, но сомнения вскоре меня оставили. Двое мужчин вышли из темноты, у одного из них в руках была канистра. Я не сразу поняла, что они делают, догадка пришла через мгновение. Скользнув к кровати, я потрясла Диму за плечо, он открыл глаза, а я приложила палец к губам и зашептала ему в ухо:
– Двое с канистрой возле наших номеров.
– Каких номеров? – Тут он вспомнил, где мы находимся, поднялся, подошел к окну и осторожно выглянул. – Никого не вижу.
Теперь мужчин и я не видела, но не сомневалась, они где-то здесь.
– Где ключ? Посмотрю с другой стороны.
– Тебя могут заметить. Пока они думают, что мы занимаем второй и третий номера, мы в относительной безопасности.
– Если не идиоты, быстро поймут, что нас там нет, – возразил Дима. – И проверят остальные номера. Одевайся, чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.
Дважды повторять не пришлось, через несколько минут мы были уже готовы, Дима приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу.
