Миссия в ад полностью

– Твоего ребенка? У тебя есть ребенок?

– Она уже взрослая. Мне было всего семнадцать, когда я ее родила.

– Я ничего об этом не знал.

– Это не входит в мои «официальные» данные. Но врач, которая меня осматривала в Пекле, заметила.

– Как?

– Мне делали кесарево. Она увидела шрам.

– Но откуда могли эти нацистские ублюдки узнать про это?

Рил вытерла глаза:

– Потому что их главарь – отец моего ребенка.

Лицо Роби выдало его потрясение.

Она поглядела на него и заметила это.

– Он изнасиловал меня, Роби. Это не было по согласию. Мне было шестнадцать. Я выносила девочку и родила ее спустя три дня после того, как ФБР арестовало всю группу. Они отправились в тюрьму. Я – в защиту свидетелей.

– А ребенок?

– Мне пришлось ее отдать. Меня убедили это сделать.

– Кто убедил?

– Ответственные из программы, Роби. Мне было семнадцать. Я была в защите свидетелей. За год мне пришлось переезжать шесть раз. Надо было давать показания против этих тварей. И я давала. – Она воскликнула: – В таких условиях невозможно растить ребенка, не так ли? О себе я могла позаботиться. А о младенце – нет.

– Значит, ты сделала выбор. Отдала ее.

– Я уже сказала тебе, у меня не было выбора.

– А если бы был?

– Какая теперь разница? Я ее отдала.

– Ты сказала, главарь неонацистов был ее отцом. Он изнасиловал тебя.

Она кивнула.

– Леон Дайкс.

– Ты сказала, у него был хороший адвокат и он просидел в тюрьме совсем недолго.

– Хотя я сообщила, что он заказал убийства минимум шести человек.

– Но он не знал, где ты?

– До тех пор, пока я не вошла в гребаную тюрьму в Алабаме. Наверняка они подкараулили нас там. И выследили. А теперь похитили Джули.

– Ты хотя бы знаешь, где сейчас твоя дочь?

Рил не ответила.

Роби повторил:

– Ты знаешь, где…

– Я тебя слышала! Но ты же не думаешь, что я позволю втянуть ее во что-то подобное? Зачем, по-твоему, она понадобилась Дайксу, Роби? Чтобы сказать, как сильно он ее любит? Осыпать ее деньгами, подарить роскошную жизнь?

– Я не знаю, зачем она ему. Но догадываюсь, что он хочет убить тебя.

– Не настолько, насколько я хочу убить его.

– Скорее всего, он не знает, кто ты сейчас.

Она покосилась на него:

– Ты о чем?

– Он узнал, что ты попала в программу защиты свидетелей. Но не знает, кем ты стала. Иначе он никогда не сделал бы того, что сделал.

Она медленно кивнула.

– Но как это поможет Джули?

– Пока не знаю. Если они следили за нами, почему не попытались похитить тебя? Зачем взяли Джули?

– Потому что он может знать, где нахожусь я, но не знает, где моя дочь. И понимает, что я никогда ему не скажу.

– Значит, Джули – наживка. Либо ты подвергнешь дочь опасности, либо Джули умрет.

Рил закрыла лицо руками и зарыдала, сотрясаясь всем телом.

Роби потянулся к ней и обнял за плечи.

Постепенно она успокоилась и насухо вытерла глаза.

– Мне из этого не выбраться, Роби. Единственное, что я могу сделать, – предложить себя вместо Джули. Ничего больше.

– А если он ее не отпустит?

– Я не знаю. Просто не знаю.

Она прикрыла глаза и посмотрела вниз.

Он сказал:

– Они должны предложить тебе способ связаться с ними.

Рил выпрямила спину:

– Он тоже есть в сообщении – телефонный номер.

– Но тут нет ни одной цифры, – сказал Роби.

– В коде не использовались цифры. Это слишком очевидно. Мы заменили их на буквы.

– Как понять, какие буквы на самом деле обозначают цифры?

Рил указала на листок:

– Если строчка начинается с TNF, это означает, что дальше последует телефонный номер. Так мы их и различали.

– А телефон, скорее всего, одноразовый. Неотслеживаемый.

– Наверняка.

– Значит, они хотят, чтобы ты позвонила? Когда?

Рил достала свою трубку:

– Прямо сейчас.

– И что ты собираешься сказать?

– Что предлагаю себя вместо Джули.

– А если они не согласятся? Скорее всего, так и будет.

– Что еще я могу, Роби? В действительности я и сама не знаю, где находится моя дочь. Прошло больше двадцати лет. Я даже не знаю, как она выглядит, – добавила она жалобно.

– Но ты узнала бы этого Леона Дайкса?

– Его я никогда не забуду, – ее голос стал ледяным. – Он даже хуже моего отца, если такое вообще возможно.

– Да, это кое о чем говорит.

Рил провела пальцами по краю приборной панели:

– Так что мы будем делать, Роби? Нам надо вернуть Джули назад. Я жизнь готова отдать ради нее.

– Не сомневаюсь, – ответил он негромко. – И я тоже. Но, возможно, это и не понадобится.

Она глянула на него:

– У тебя есть план?

– Есть кое-что. Планом пока не назвать, но все же.

– Мы должны ее вернуть, – сказала Рил. – Обязаны. Она ни в чем не виновата.

– Да, ни в чем. Я знаю это уже долгое время. И мы ее вернем. Так что сейчас мы поедем ко мне, ты позвонишь, и мы послушаем, что эти ублюдки скажут.

Старый самолет проскакал по полосе, после чего остановился, скрежеща тормозами и содрогаясь всем корпусом; сдвоенные турбины еще немного покрутились и замерли.

Открылась дверца кабины, и оттуда выдвинулась лесенка.

Мужчина в черной форме спустился по ней первым, за ним последовала единственная невольная пассажирка этого рейса из ада.