Миссия в ад полностью

– Как я убила продажную охрану? Да, это правда. Я убила их всех. Высший руководитель выразил мне благодарность. Подарил электрическую рисоварку.

Охранник, потрясенный, уставился на нее, как будто она заявила, что ей к дверям насыпали гору золота.

– Вы поэтому здесь? – спросил он. – Они заподозрили коррупцию?

– А она тут есть? – напористо спросила Чун-Ча.

– Нет-нет. Ни в коем случае. Честное слово.

– Честное слово – сильная штука, товарищ. Лучше им не злоупотреблять. А теперь приведи ко мне Мин.

Он быстро поклонился и поспешил за девочкой.

Двадцать минут спустя Чун-Ча сидела в маленькой комнатке с двумя стульями и одним столом. Через стол она смотрела на девочку. Чун-Ча предложила Мин сесть, но та отказалась – ответила, что предпочтет постоять.

И она стояла – сжав руки в кулаки и глядя на Чун-Ча с неприкрытой враждебностью. Удивительно, что с таким характером она до сих пор жива, подумала Чун-Ча.

– Меня зовут Йе Чун-Ча, – сказала она. – Мне сказали, твое имя Мин. А как второе имя?

Мин не ответила.

– Твоя семья здесь?

Мин опять промолчала.

Чун-Ча посмотрела на ее руки и ноги. Они были исцарапанные, грязные, все в синяках. На них были открытые воспаленные раны. Вся девочка была похожа на открытую воспаленную рану. Но в ее глазах, да, в самой глубине, Чун-Ча видела огонь, который не смогли погасить никакие пытки и болезни.

– Я ела крыс, – сказала Чун-Ча. – Сколько могла. Мясо отгоняло инфекции, которыми заражались другие. Дело в белке. Я не знала этого, когда была тут. Узнала уже позже. Мне повезло.

Она заметила, что Мин чуть разжала кулаки. Но держалась она по-прежнему настороженно. Чун-Ча могла это понять. Официально первым правилом в лагере было «не пытайся сбежать». Но неофициальное и куда более важное первое правило гласило: «никому не доверяй».

– Я жила в первой хижине, слева от внутренних ворот, – сказала Чун-Ча. – Это было довольно давно.

– Значит, ты из врагов, – выпалила Мин. – Тогда почему ты больше не в лагере? – спросила она одновременно с завистью и со злобой.

– Потому что я оказалась полезна за пределами этого места.

– Как это? – спросила Мин, забыв об осторожности.

В этом вопросе Чун-Ча увидела то, что надеялась увидеть. Девочка хотела выбраться, когда столько заключенных даже моложе ее полностью смирились с тем, что проведут в лагере всю жизнь. Их воля, их огонь – все было отнято. Печально, но факт. Они были потеряны для мира.

– Я была упертой маленькой сучкой, – ответила Чун-Ча.

– Я тоже упертая маленькая сучка.

– Я вижу. И это единственная причина, по которой ты здесь, говоришь со мной.

Мин поморгала и расслабилась еще немного.

– Как я могу быть полезна тебе?

Дерзость – да, но еще и ум, сообразительность, подумала Чун-Ча. В конце концов, именно это означает «Мин» на корейском: сообразительность и ум.

– А сама ты как думаешь? – спросила Чун-Ча, возвращая девочке ее вопрос.

Мин на несколько секунд задумалась. Чун-Ча почти видела, как крутятся мысленные жернова у нее в голове.

– Чем ты была полезна другим? – спросила Мин. – Тем, кто выпустил тебя отсюда?

Чун-Ча удалось скрыть улыбку, а вместе с ней удовлетворение. Мин выдержала испытание.

– Меня научили исполнять особую работу.

– Тогда я тоже смогу, – сказала Мин.

– Даже не зная, что это за работа?

– Я могу делать все, – заявила Мин. – И сделаю все, чтобы выбраться отсюда.

– А твоя семья?

– У меня нет семьи.

– Они умерли?

– У меня нет семьи, – повторила Мин.

Чун-Ча медленно кивнула и поднялась:

– Я вернусь за тобой через неделю. Будь готова уехать.

– Почему через неделю?

Вопрос застал Чун-Ча врасплох.

– Такие вещи сразу не делаются. Нужны разрешения, документы.

Мин с сомнением посмотрела на нее.

– Я вернусь.

– Но меня может не быть в живых.

Чун-Ча склонила голову набок:

– Почему?

– Они узнают, что ты собираешься сделать.

– И?

– И не отпустят меня.

– Я приехала с особыми полномочиями. Охранники ничего тебе не сделают.

– Но бывают несчастные случаи. И дело не в охране.

Чун-Ча задумчиво кивнула:

– Другие заключенные?

– Им наплевать на твои полномочия. Да и что они теряют?

– Свою жизнь, нет?

Мин скривилась:

– Стоит ли о ней жалеть? Для них это будет хороший выход.

Чун-Ча знала, что в этом она абсолютно права.

– Тогда мы уедем отсюда сегодня.

Наверное, впервые в своей жизни Мин улыбнулась.

Чун-Ча терпеливо заполнила бланки документов, необходимых, чтобы забрать Мин под свою ответственность. В Пхеньян они поехали на ее «Сынни» с открытыми окнами. Чун-Ча не сказала Мин, что окна нужно открыть, потому что она не сможет все семьдесят миль терпеть отвратительный запах, который шел от девочки. Вместо этого она объяснила, что полезно дышать свежим воздухом.

И Мин действительно наслаждалась каждым вдохом.

Сначала она отказывалась садиться в «Сынни». Чун-Ча сразу поняла почему. Девочка никогда раньше не ездила на машине. Возможно, она даже не видела пассажирских машин – только старые грузовики, которыми пользовались в лагере.