Джек Обри и Стивен Мэтьюрин, теперь уже ветераны многих сражений, возвращаются туда, где началось их знакомство — в воды Средиземного моря. Но Джек теперь уже солидный капитан линейного корабля. Идет блокада французского порта Тулон, и эта война, нудная и затяжная, совсем не похожа на лихие рейды прежних времен. Внезапный поворот событий вовлекает их со Стивеном в опасную миссию на греческих островах, в которой потребуется недюжинный талант моряка и все знаменитое везение Счастливчика Джека Обри, вступившего в бой с численно превосходящим противником и с триумфом вырвавшего победу.
Перевод: группа
Домашняя страница группы В Контакте:http://vk.com/translators_historicalnovel
Над переводом работали: Oigene, david_hardy, Blangr, Scavenger, Sam1980, El_Timonel, gojungle и Elena_Panteleeva .
Редакция: Oigene, david_hardy, gojungle, Elena_Panteleevа и Sam1980 .
Некогда брак воспринимался скорее как поле битвы, нежели как ложе из роз, и возможно, существуют люди, и поныне разделяющие сей взгляд. Но поскольку доктор Мэтьюрин вступил в союз куда более неподобающий, по сравнению с большинством прочих, то и подошел к разрешению вопроса более прямым, мирным и эффективным путем, чем добрая половина мужей.
Он годами добивался своей поразительно красивой, одухотворенной и изысканной супруги, прежде чем вступить с ней в брак на борту военного корабля посреди Ла-Манша. Добивался так долго, что успел стать убежденным холостяком, слишком закоренелым, чтобы отказаться от таких своих привычек, как курение в постели, игра на виолончели в удивительно неподходящие моменты, препарирование всего, что его интересует, даже в гостиной. Слишком закоренелого, чтобы приучиться исправно бриться, менять белье или мыться не только, когда чувствовал в этом необходимость – просто несносный супруг.
Он не привык к жизни в домашних условиях, и хотя в начале их брака и делал искренние попытки, но вскоре осознал, что со временем натянутость должна повредить их отношениям, тем более, что Диана оставалась столь же непреклонна, как и он сам, и намного более склонна приходить в ярость из-за таких вещей, как поджелудочная железа в ящичке ночного столика или оранжевый мармелад на обюссонских коврах. С другой стороны, его глубоко укоренившаяся привычка к скрытности (ведь он был агентом разведки, равно как и доктором) делала его еще более неподходящим для домашней жизни, которая сходит на нет при замкнутости. Вследствие чего Стивен постепенно удалился в свои комнаты, которые долгое время удерживал за собой в старинной, уютной и ветхой гостинице под названием "Грэйпс" в вольном округе Савой, оставив Диану в красивом современном доме на Халф-Мун-Стрит, сверкающем свежей белой краской и только что обставленном изящной, но хрупкой мебелью из атласного дерева.
Это ни в коем случае не было расставанием; ни намека на недоброжелательность, насилие или недопонимание в переходе Стивена от насыщенной социальной жизни Халф-Мун-Стрит к тусклой, туманной аллее у Темзы, где он мог с большей легкостью посещать собрания Королевского Общества, Королевской коллегии хирургов или энтомологические или орнитологические общества, которые интересовали его сильнее раутов и карточных партий Дианы, и мог безопасней вести деликатные дела, выпавшие на его долю сотрудника департамента военно-морской разведки, дела, которые необходимо держать в неведении от супруги.
Это являлось вовсе не бессердечным расставанием, а лишь обычным географическим отдалением, настолько незначительным, что Стивен преодолевал его каждое утро, пешком проходя Грин-Парк, чтобы позавтракать вместе с супругой, обычно в ее спальне, так как Диана была поздней пташкой. И в то же время он почти всегда появлялся на ее частых званых обедах, к всеобщему удивлению играя роль гостеприимного хозяина, ведь он мог быть так же блестящ и обходителен, как и самые благовоспитанные из ее гостей, если только ему не приходилось играть эту роль слишком долго. В любом случае, отец Дианы и ее первый муж являлись действующими офицерами, и всю жизнь она шла рука об руку с разлукой. Диана всегда была рада видеть своего супруга, как и тот ее, супруги никогда не ссорились, благо все причины для разногласий исчезли, и, собственно говоря, это оказалось наилучшим соглашением из всех возможных для пары, не имевшей ничего общего, кроме любви, дружбы и вереницы странных, удивительных совместных приключений.