Коридор продолжался вокруг полузатопленного берега. В одном месте земля была настолько теплой, что лед превратился в черную воду, но моряки категорически отказались шлепать по воде. Этану и Септемберу пришлось тратить бесценную энергию и прокладывать сухую дорожку во льду в виде ступенек сначала вверх, а затем снова вниз, в коридор. Они осторожно продвигались вперед. Было бы крайне нежелательно удаляться от твердой почвы и начинать пробивать дорогу сквозь неизмеримую толщу льда, покрывавшего океан.
Они остановились передохнуть, и некоторые траны оправились настолько, что выразили желание перекусить. Спустя несколько часов, Вильямс осторожно сказал:
— Здесь. — Он поднял левую руку, указывая под небольшим углом вверх по склону. — Начинайте здесь. Если нам удастся протаять себе дорогу под углом в сорок пять градусов, мы выйдем на поверхность под кораблем.
— А насколько вы в этом уверены, Миликен?
Учитель мрачно посмотрел на Этана:
— Не очень.
— Честный ответ. Ребята, я начинаю.
Септембер настроил свой излучатель. После нескольких пробных выстрелов ему удалось найти режим, сочетавший довольно широкий луч и достаточную энергию, позволявшую растапливать белый ледяной потолок над ними. Вода потекла им под ноги, создавая неудобство и для транов, и для людей, хотя и по различным причинам.
Этан продвигался непосредственно за Септембером, и вдруг почувствовал, что сердце колотится в груди сильнее, чем этого требует подъем. Дыхание стало частым и тяжелым, глаза метались по круглому туннелю. Он понял, что, если он закрывает глаза, это помогает ему успокоить дыхание и стук сердца, молодом раздававшийся у него в груди.
Вильямс дотронулся до его ботинка, и Этан подскочил.
— Клаустрофобия?
Этан, не открывая глаз, повернулся назад и энергично закивал.
— Постарайтесь не думать об этом. Не думайте ни о чем. Попробуйте петь.
Этан послушался, припоминая популярный мотивчик своей юности. Сердце стало стучать, почти как обычно, и дыхание тоже перестало быть таким затрудненным. Концентрируйся, приказывал он себе. Думай просто, как "Мерривилья костер разожгла, костер разожгла, костер разожгла…
Мерривилья в пляс пошла…" Только не об этих тоннах и тоннах и тоннах льда у тебя над головой, под ногами и с боков, что сдавливают тебя отовсюду, сдавливают, сдавливают…
Когда пришла его очередь пробивать дорогу, он не смог этого сделать.
Он не замерз и не потерял сознания, но один вид твердого, как скала, льда прямо перед ним и сознание того, что сотни нетерпеливых транов напирают сзади, блокируя отступление, были непосильны для него. Пришлось показать Гуннару, как управляться с излучателем, и тот занял место Этана, не сказав ни слова, когда переползал через полупарализованного торгового агента.
К счастью, длина туннеля увеличивалась столь же быстро, как только они успевали карабкаться вверх. Сильный поток энергии продолжал порождать ручей, который все тек и тек, заливая им лодыжки, а потом — и колени.
Пришло время, когда Септембер выключил свой излучатель, поменялся местами с Вильямсом и затем, помолчав, посмотрел вверх.
— Наверху свет. Свет пробивается через лед!
Восторженные крики заполнили туннель, пока рыцари и корабельные офицеры не сочли нужным успокоить своих подчиненных. Септембер сочувственно посмотрел на Этана.
— Будет лучше, приятель, если мы станем выбираться на поверхность, когда солнце уже совсем сядет. Если ты этого не вынесешь, тогда мы можем…
Этан повернулся и прислонился спиной к стене туннеля, осел, обхватив руками колени, и опустил между ними голову.
— Я могу подождать, — коротко ответил он. Септембер только молча кивнул.
Решение быстро передали вниз по туннелю. Моряки стали устраиваться, чтобы успеть вздремнуть в неудобных положениях, а другие принялись чистить и затачивать когти на руках и ногах — свое единственное оружие.
Гуннар тихо разговаривал с Эльфой и сидевшей чуть пониже ее Тиильям Хох. Этан, до которого временами доносились обрывки разговора, догадался, что они говорят о том, что произошло в замке. Он решил не прислушиваться к разговору, не имея ни малейшего желания узнать подробности этого варварства. Хватит уже того, что он видел шрамы и синяки на лице и теле Эльфы, слушал, какие душевные увечья были нанесены Тиильям. Кошмары и без того уже преследовали его.
Когда на поверхности земли спустилась тьма, спящих разбудили. Все факелы были потушены.
— Дай мне, — сказал Этан, протягивая руку за излучателем.
Септембер с одобрением посмотрел на него, затем поменялся с ним местами.
— Настройте луч, чтобы он был широким и коротким, дружище.
— Я ведь не так уж беспомощен, между прочим.
Этан повернулся к стене льда перед ним и начал работу на такой частоте, когда из линз излучателя исходило еле заметное голубое свечение.
Септембер ничего не ответил, и молчание его было красноречивым.
Наверху виднелось свечение, как от приглушенного освещения. Этан выключил излучатель, поднял обе руки в перчатках и изо всех сил ударил.
Осколки льда застучали по его маске, когда он пробил лед.
