Тем же вечером миссис Ингланд поведала мне, что собирается уехать из страны. Мы сидели в игровой комнате при свете ламп, в камине горел огонь; у меня на коленях лежала стопка вещей, требующих починки. Новость меня ни капли не удивила. Я понимала, что оставаться здесь хозяйка не может. Правда, было неясно, куда ей лучше податься. Австралия казалась логичным выбором: во-первых, подальше от семейства Грейтрекс, а во-вторых, это страна молодых и энергичных, манящая легким ароматом роскоши и обещанием приключений. Переезд с детьми в Австралию станет новой главой в жизни, попыткой начать с чистого листа.
– Интересно, вернулся бы мистер Шелдрейк обратно в Австралию? – как бы между прочим спросила я.
– Вряд ли, – ответила миссис Инглангд. – Он уже здесь обосновался.
– И все же вы решились на отъезд.
– Никогда не думала, что мне придется покинуть страну. Я провела в этом доме всю жизнь, а теперь не представляю, как можно здесь оставаться.
– Так вы с ним не… Прошу прощения, мэм, мне не следует лезть не в свое дело.
Миссис Ингланд вглядывалась в огонь.
– Я думала, что все еще люблю его, но, похоже, мы переросли друг друга. Ничего не поделаешь, – заключила она.
Я промолчала. Неужели мистер Шелдрейк чувствует то же самое? Еще при живом муже миссис Ингланд собиралась бежать с Томми, хотя было сложно представить ее супругой кузнеца.
Словно очнувшись ото сна, хозяйка посмотрела на меня.
– Вы поедете с нами?
Я убрала неверный стежок.
– Боюсь, что нет, мэм.
– Тем не менее подумаете об этом?
Я не ответила.
– У вас есть две недели.
– Понятно, – кивнула я.
– Но что вам тут делать?
– Не знаю, – произнесла я.
И в тот же миг в голове возникла мысль: мне причитался отпуск, а Норланд-колледж арендовал на южном побережье домик, который использовался для карантина после практики в больнице. Я захотела отправиться туда, чтобы соленый ветер унес тягостные мысли, но не знала, как мое увольнение воспримет Сим. Я понимала, что уйду, еще до того как хозяйка рассказала про Австралию. Миссис Ингланд во мне больше не нуждалась. Когда-то я так же мечтала вырваться с Лонгмор-стрит, хотя любила Элси и братьев, – бывает, что два человека слишком многое пережили вместе.
Усталая и подавленная, я с телеграммой в кармане возвращалась в особняк, чувствуя себя в старых перчатках настоящей оборванкой. Я решила, что не стану носить траур по отцу: здесь его никто не знал, к тому же не стоило привлекать внимание. Сообщать миссис Ингланд я тоже не собиралась. И тут я неожиданно осознала, что не хочу возвращаться в Хардкасл-хаус. Я предложила детям поиграть в лесу, и они ринулись к деревьям, прыгая и завывая, как дикари. Стоя на тропинке с коляской, я задумчиво поглядывала на своих подопечных. Вскоре раздалось треньканье велосипедного звонка, шуршание тормозящих колес.
– Руби.
– Мистер Бут.
Он спрыгнул на землю и подкатил велосипед ко мне.
– Как поживаете?
– У нас все хорошо, благодарю.
– А я привез вам книги. – Мистер Бут постучал по своему портфелю. – Саул говорит, вы любите читать.
– Большое спасибо. Мои книги остались дома. Не знаю, скоро ли я до них доберусь.
– Эти можете не возвращать. – Он так сильно сжал руль велосипеда, что побелели костяшки пальцев.
– Как ваши уроки на фабрике, продолжаются? – бодро спросила я, не отваживаясь взглянуть мистеру Буту в глаза.
– Фабрику закрыли.
– Ах да! Конечно.
– Здание выставлено на торги. Какой-то хозяин гостиницы из Брэдфорда намерен устроить там каток.
– Вы шутите! – Я не выдержала и уставилась на мистера Бута.
– Нет! Там откроют буфет, зал для танцев и тому подобное. Ткацкое дело переживает не лучшие времена. Фабрик слишком много, а работы почти нет… Меня вызвала миссис И, – помолчав, добавил мистер Бут.
– Да, я слышала.
– Полагаю, вы не в курсе, о чем будет разговор? Она велела прервать уроки с Саулом на период траура. У меня такое чувство, что я вот-вот останусь без работы.
– Они уезжают в Австралию.
Мистер Бут изумленно присвистнул.
– Вот уж чего никак не предполагал. И когда?
– Если получится, то перед Рождеством.
– Австралия… Дальше забраться невозможно. Вы отправитесь с ними?
– Нет. Я только что подала заявление. У меня четыре недели.
– Как? Вам не хочется эмигрировать в Австралию? – изумился мистер Бут. – Да я бы из кожи вон лез, чтобы уехать с ними!
– Серьезно? – слабо улыбнулась я.
– Конечно! Я бы уже сидел на чемоданах. Новая жизнь! Новое начало и все такое!
– Да, понимаю.
– Каждый, у кого имеется пара рук и есть голова на плечах, получит там шанс добиться чего-то стоящего. Я бы долго не раздумывал… – Мистер Бут тоскливо вздохнул. – Может, в следующей жизни, да?
– Вы с Блейз могли бы поехать.
– Она не бросит семью. Ну да ладно. – Снова вздох, теперь уже полный философского спокойствия. – Лучше скажите, что решили делать дальше?
– Вероятно, найду новую семью.
– Жаль, вы уходите, проработав так недолго. Жуткая история, конечно, – понизил голос мистер Бут. – Неудивительно, что миссис И спешит отсюда убраться. По-моему, она никогда не была здесь счастлива.
