Миссис Ингланд полностью

Хозяйка со мной тоже почти не разговаривала. Она лишь здоровалась, если мы виделись в доме, или задавала пару вежливых вопросов, когда я приводила детей в гостиную. Все они вели себя как чужие, и это меня очень огорчало. Малыш Чарли никогда не просился к матери, а меня не отпускал ни на шаг. Однажды вечером я передала Чарли на руки миссис Ингланд, надеясь, что это укрепит между ними связь, но малыш стал выгибаться и почти заплакал. Перехватив беспомощный взгляд миссис Ингланд, я поспешила забрать ребенка.

– Благодарю вас, мэм, – произнесла я, принимая конверт.

При виде почерка Элси мое сердце учащенно забилось. Конверт показался мне тяжелым, плотно набитым, как будто сестра исписала десяток листов вместо традиционного одного. Видимо, я заулыбалась, так как миссис Ингланд медлила, словно хотела что-то сказать.

– Как вы устроились? – наконец промолвила она.

– Очень хорошо. Спасибо, мэм.

Она посмотрела в сторону стола.

– Девочки составляют каталог местных растений, – пояснила я.

– Да?

Это была моя идея, и на прогулках мы собрали уже с десяток разных видов. На столе лежали разные травы, которые зарисовывала Декка. Она решила, что после описания флоры займется фауной и начнет с птиц. Я пообещала раздобыть членский билет публичной библиотеки, и Декку мои слова привели в восторг. Она увлеченно занималась каталогом, иногда позволяя принять участие Милли, хотя у той имелась собственная тетрадь. Схемы, составленные Милли, было невозможно разобрать, однако мы с Деккой всегда осыпали ее похвалой.

– Девочки, покажите миссис Ингланд вашу работу, – попросила я, втайне надеясь, что хозяйку не возмутит грязь на скатерти.

Декка и Милли пододвинули к матери свои тетради. Миссис Ингланд послушно рассматривала рисунки, раздумывая, что бы спросить.

– А что это такое? – наконец поинтересовалась она.

Декка с готовностью ответила:

– Боярышник. Еще его называют колючка дикая, петушиная шпора, майское дерево. Майское дерево! Как няня Мэй![34] – просияла она.

– Не знаю, стоит ли мне радоваться, что мы тезки с этой колючкой! – с улыбкой заметила я.

Декка указала на следующий рисунок.

– А вот папоротник мужской. Смотрите, как красиво изгибается.

– По-моему, он выглядит скорее женственно. – Миссис Ингланд огляделась. – Детская прямо сверкает чистотой.

– Мы вчера занимались уборкой, – заявила Милли, желая, чтобы ее похвалили.

– Ты занималась уборкой?

– Я помогала.

Еле заметный кивок и лишь намек на улыбку стал ей ответом.

– Мэм? У Саула вчера ночью произошла неприятность, – тихо сказала я, когда мы с миссис Ингланд отошли к камину.

Она непонимающе нахмурилась.

– Мэм, он намочил кровать.

– О!

– Мне следовало бы сообщить хозяину еще утром, но я не успела. Я не знаю, как часто такое случается с Саулом.

– Часто, – громко ответила Декка из-за стола.

– Есть ли клеенки для остальных детей или только для Чарли? Блейз полагает, что клеенка есть только у малыша.

– Боюсь… – Миссис Ингланд несколько раз открыла и закрыла рот. – Боюсь, я не знаю.

– А нельзя ли приобрести еще одну клеенку? Видите ли, матрас очень долго сохнет после мытья.

– Я не знаю, где взять еще клеенку.

– Я могла бы ее купить. Полагаю, они стоят пару шиллингов, не больше.

– Вам лучше обратиться к мистеру Ингланду. Прошу прощения.

И она выбежала из детской, оставив нас в изумленном молчании. Даже Чарли, который стучал по барабану оловянным солдатиком, казался удивленным. Я разгладила руками фартук и уселась рядом с детьми на крохотный стульчик.

– Итак, – начала я, – кто мне скажет, что это за растение?

Пока они искали ответ, я вскрыла письмо от Элси. Сгорая от нетерпения узнать новости из дома, подошла к окну и стала читать.