– И что? – спросила Блейз, внимательно глядя на меня.
– Мистер Шелдрейк написал миссис Ингланд, – произнесла я. – И втайне передал конверт Декке, попросив хранить тайну. Не понимаю, почему он не отправил письмо обычным способом. Если только там не содержалось что-нибудь… предосудительное.
– Томми Шелдрейк?!
Я кивнула.
– Вы читали письмо?
– Нет, отдала хозяйке. Именно поэтому я и решила уточнить, хорошо ли вы знаете мистера Шелдрейка.
– Когда это произошло?
– В конце сентября. Перед тем как вы уволились.
– Не в тот ли вечер, когда она чуть не устроила пожар? – Блейз прищурилась, вспоминая.
– Вполне вероятно.
– Я тогда заметила кое-что в камине. Не исключено, что и то самое письмо. Наверное, хозяйка подожгла его, чтобы замести следы. Хозяин увидел и спросил, что там такое, и тогда она ответила, мол, просто клочок ненужной бумаги.
– Вы успели прочесть, что говорилось в письме? – взволнованно спросила я.
– Нет. Когда он вошел, от бумаги остался один пепел. Я еще подумала: как странно, хозяйка никогда не разжигала камин сама, да и вечер стоял теплый.
Блейз замолчала, словно борясь с собой. Наконец, она сунула миску в воду и заговорила:
– Однажды я убирала в комнате хозяйки и, выглянув в окно, заметила за деревьями Томми. Я окликнула его, спросила, что он там делает. Он сказал, будто идет в деревню. Но никто не потащится через лес, когда чуть ниже есть дорога! К тому же Томми не шел, а стоял на месте и глядел на особняк. Я решила держать язык за зубами и больше Томми Шелдрейка не видела, пока нас не представила друг другу Люси. Я его даже не сразу узнала.
Мы обе на миг притихли, а затем я произнесла:
– Как вы полагаете… не пытается ли он шантажировать миссис Ингланд? У меня это не укладывается в голове, но иначе к чему такая секретность?
– Нет. Он не из таких.
Я согласилась. Томми Шелдрейк не походил на шантажиста.
– А может, у них… – Блейз запнулась, не в силах продолжить. – Кто знает?
– И больше вы его не видели?
– Возле дома – нет.
– А когда произошел тот единственный случай?
– Месяцев шесть-восемь назад. Помню, была весна. Вскоре после того, как Томми вернулся.
– Мистер Шелдрейк говорил, что некоторое время жил в Австралии.
– Лет десять. Дорога обошлась ему почти даром. В те дни кузнецы были там нарасхват, как и любой, кто владел ремеслом. По-моему, он работал на овечьих фермах. Не спрашивайте меня, за каким чертом ехать на другой край света для того, чтобы работать с овцами. У нас их тоже хватает.
– Но почему он вернулся?
– Отец у него помер, и Томми досталась кузня. Да и мать у него едва жива. Вы ее видели?
– Нет.
– Бедняга прикована к постели какой-то тяжелой болезнью. Томми пришлось вернуться, чтобы ухаживать за матерью. От его брата, честно говоря, как от козла молока. Шляется по пабам да возле канала какие-то темные дела обделывает. Не по той дорожке братец пошел.
– Печально. Не говорите, пожалуйста, Люси о нашем разговоре.
– Про письмо?
– Да, – кивнула я. – Вообще никому не говорите. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.
– Судя по всему, она уже пострадала, – ухмыльнулась Блейз.
– Что?! Вы имеете в виду…
– Извините, неудачно пошутила.
– Миссис Ингланд не стала бы обманывать мужа, – сглотнула я. – Ведь он такой заботливый!
– Не переживайте, мистеру Ингланду за заботу платят.
– Платят… Что вы имеете в виду?
Блейз пожала плечами.
– Блейз!
Она водила пальцами по мыльной пене.
– Как-то раз Тильда убирала в кабинете и заметила на столе раскрытую бухгалтерскую книгу, которую мистер И забыл убрать. Так вот, Грейтрексы выдают ему что-то вроде зарплаты. Целое состояние. Для чего именно и куда деваются эти деньги, один бог ведает.
– И сколько же?
– Тысячу восемьсот с лишним в месяц.
–
– Понятия не имею. Зря я вам проболталась. Вы ведь никому не расскажете?
– Только если и вы не станете распространяться.
Между нами проскочила искра былого напряжения, и мы обе улыбнулись.
– Когда работаешь горничной, кое-что попадается на глаза, – промолвила Блейз. – По-моему, между ней и Томми что-то было. Хотя теперь все уже в прошлом.
– Кузнец и замужняя дама!.. – На память пришли слова мистера Бута, что я еще совсем зелена. – Не представляю их вместе.
– В любом случае вряд ли вам стоит переживать, – пожала плечами Блейз. – Миссис Ингланд очень редко выходит из дома днем, а улизнуть ночью и вовсе нельзя: муж ее запирает, как принцессу в башне.
– Я полагала, вы хорошо к ней относитесь.
– Так и есть – и раньше, и сейчас. Хотя понять ее непросто. Все равно что ловить дым. Я часто гадала: а так ли хозяйка глупа, как хочет показаться? – Блейз передала мне очередную миску. – Она четко дала понять, что обойдется без горничной. Никогда не позволяла мне себя одевать, представляете? Застегивала пуговицы, крючки, петельки. Все сама.
