Появление миссис Кеннеди на выставке само по себе оказалось большим событием. Несколько дюжин барабанщиков встретили позолоченную карету, в которой первая леди и президент Хан въехали на выставочный стадион, торжественным маршем. Карету сопровождал элитный отряд конной охраны. Всадники были одеты в одинаковые ярко-красные военные камзолы с латунными пуговицами, белые бриджи и высокие яркие тюрбаны. Прекрасно обученные лошади ступали нога в ногу.
Так как телохранители президента прекрасно могли защитить первую леди и без меня, я наблюдал за действом с трибун, высматривая в толпе подозрительные лица. Все до единого зрители были очарованы великолепием миссис Кеннеди, одетой в жакет голубого шелка с длинным рукавом. Замысловато украшенный берет в тон довершал образ.
Когда первая леди заняла свое почетное место на трибуне, я переместился ближе, чтобы быть рядом, но не особенно попадаться на глаза. Становилось все жарче, и она сняла жакет, под которым оказалось облегающее платье с рукавами-фонариками и глубоким вырезом на спине. Несмотря на то что по мусульманским обычаям женщинам полагалось носить закрытую одежду, никто не осмелился сделать замечание иностранке.
Миссис Кеннеди с удовольствием смотрела прекрасную церемонию, которая по уровню помпезности и количеству задействованных народных традиций превосходила даже шоу, которое устроили французы по случаю визита президентской четы в Париж годом ранее. Красно-сине-белый американский флаг развевался над трибунами бок о бок с зеленым флагом Пакистана. Большой оркестр барабанов и волынок аккомпанировал танцующим лошадям и верблюдам, а затем и кавалеристам-копьеносцам, которые показывали удивительную ловкость в обращении с оружием и лошадьми.
После церемонии перед главной трибуной начали проводить лучших лошадей и скот в стране. Миссис Кеннеди живо обсуждала выставку с президентом, который полностью разделял ее любовь к животным, в частности – к лошадям.
И вдруг произошло непоправимое. Президент поднялся и пригласил первую леди спуститься с трибуны. Двое стражей в красных камзолах вывели им навстречу великолепного каурого коня. Президент с гордостью произнес:
– Моя дорогая миссис Кеннеди, от лица всего пакистанского народа я дарю вам Сардара. Я надеюсь, что каждый раз, когда вы будете садиться на этого коня, приятные воспоминания о времени, проведенном в Пакистане, будут согревать вам сердце.
Миссис Кеннеди была вне себя от восторга. Конь был великолепно сложен, охолощен, из-под черной гривы смотрели умные карие глаза, а во лбу Сардара сияла белая звездочка. Первая леди протянула тонкую руку в перчатке, ласково коснулась носа лошади и улыбнулась во весь рот:
– Он прекрасен.
Это была любовь с первого взгляда. Айюб Хан объяснил, что Сардар ведет свою родословную от лошадей Ага-хана и в свои десять лет не единожды брал первые места в соревнованиях по конкуру.
Лучше подарка для первой леди нельзя было и представить. Она стояла, гладила лошадь и пространно благодарила президента за его вдумчивый выбор и щедрость, а в моей голове билась лишь одна мысль: как, черт побери, мы повезем лошадь обратно в Вашингтон?
Впрочем, времени думать над этим прямо сейчас не было. На поле вышел последний военный отряд, президент провел смотр, и миссис Кеннеди пора было уезжать на следующее по расписанию событие. Отъезд оказался не менее пафосным, чем прибытие: за время выставки вокруг стадиона собралась многотысячная толпа, и все присутствующие горели желанием хоть одним глазом взглянуть на первую леди.
К счастью, мы не собирались уезжать на карете и заранее подали машину. В какой-то момент прямо на пути машины началась драка: люди боролись за более удобную смотровую точку. Я снова встал со своего места, готовый защитить миссис Кеннеди от случайных ударов.
Полиция среагировала достаточно быстро, и водитель смог провести машину без аварий. Я оглянулся назад, проверяя, как там первая леди, и кивнул, безмолвно спрашивая: все хорошо?
Она слегка напряглась, но, поймав мой взгляд, расслабилась и кивнула в ответ.
Мы прибыли в сады Шалимара на закате, и там миссис Кеннеди встречала маленькая толпа фотографов и другая – в семь с лишним тысяч человек – зевак.
Великолепные сады, построенные в семнадцатом веке Шах-Джаханом, который в свое время заказал для своей жены Тадж-Махал в Индии, занимали площадь в сорок акров и представляли собой поистине впечатляющее зрелище. Мраморные беседки стояли в окружении великолепно ухоженных цветочных клумб, бесконечное многообразие плодовых и других деревьев поражало воображение. Вся эта красота орошалась с помощью хитроумной системы каналов. На задворках Лагоры действительно расположился настоящий оазис: четыре с лишним сотни фонтанов, водопады и неглубокие чистые пруды отражали яркие цветы, и казалось, что растения заполоняют каждый свободный клочок земли.
