Не многие американцы знали, кто такой Мальро, но миссис Кеннеди его просто боготворила, особенно после их прошлогодней встречи в Париже. Он вел удивительную жизнь: исследователь, ветеран Гражданской войны в Испании, лидер французского Сопротивления во время Второй мировой, сумевший убежать из нацистской тюрьмы, и постоянный член правительства де Голля с момента его формирования. Впрочем, миссис Кеннеди, знаток и ценитель французской культуры, в первую очередь видела в нем превосходного писателя. В 1961-м Мальро сопровождал первую леди во время ее экскурсии по парижским музеям, и в тот день даже издалека я увидел, что эти двое мгновенно нашли общий язык. По-моему, Тиш идеально описала их отношения, назвав их взаимной «интеллектуальной влюбленностью». Обсуждая со мной ту поездку, миссис Кеннеди говорила: «Месье Мальро – интереснейшая личность. Он всюду бывал, со всеми знаком и столько всего совершил. Он – настоящий французский герой». Первая леди хотела, чтобы этот ужин запомнился всем, и во главу угла она поставила список гостей.
У нее был специальный желтый блокнот, посвященный приему Мальро, и она вносила туда все заметки и планы. То и дело она восторженно рассказывала мне, кто из актеров, писателей, поэтов и художников ответил на приглашение согласием:
– О, мистер Хилл, вы не поверите! Только послушайте, кто к нам приедет: Артур Миллер, Торнтон Уайлдер и Теннесси Уильямс; Ли Страсберг, Джули Харрис и Джеральдин Пейдж; Эндрю Уайет и Марк Ротко; Джордж Баланчин и Леонард Бернстайн!
Президент Кеннеди предложил пригласить еще двух человек: Чарльза Линдберга, который вот-вот собирался отмечать тридцать пятую годовщину своего одиночного беспосадочного перелета из Парижа в Нью-Йорк, и его супругу, летчицу и писательницу Анн Морроу Линдберг. Узнав, что Линдберги согласились, миссис Кеннеди была на седьмом небе от счастья.
Ужин обернулся оглушительным успехом. Первая леди вышла к гостям в потрясающем розовом бальном платье-бюстье и белых перчатках по локоть, и с этого самого момента никто не мог оторвать от нее глаз.
Ни до, ни после этого приема я не видел ее настолько очаровательной. Миссис Кеннеди стала настоящей королевой бала, а организованное ей событие стало очередной вехой в истории Белого дома.
Несмотря на целое созвездие людей из мира искусства, одним из самых популярных гостей оказался Чарльз Линдберг, и они с женой в итоге остались в Белом доме на ночь. Для миссис Кеннеди же главным событием вечера стало обещание Мальро привезти в Соединенные Штаты коллекцию французских шедевров и устроить специальную выставку в Национальной галерее искусства.
– Он пообещал нам «Джоконду» – саму «Мону Лизу»! – сказала она мне на следующий день. – Я всегда считала, что мне невероятно повезло увидеть эти великие творения, а теперь такая возможность будет и у остальных американцев. Разве не чудесно, мистер Хилл?
«Мона Лиза» никогда еще не покидала границ Франции, а сейчас ее пообещали привезти в Америку. Это действительно впечатляло.
К тому моменту я остался единственным постоянным агентом в спецгруппе первой леди, и мы с ней регулярно летали вдвоем из Белого дома в Миддлбург и обратно. Восемнадцатого мая мы, как обычно, вернулись в Глен-Ора. Погода в это время года стояла славная, и миссис Кеннеди старалась ездить верхом на Сардаре как можно чаще.
Вдобавок ко всему она записалась на соревнования по конному спорту в Лоудон-Хант и должна была выступить там уже в ближайшие выходные. Президент сомневался, что ее участие в конкурсе будет разумным ходом с политической точки зрения, но в конце концов согласился. От журналистов все держали в секрете, и миссис Кеннеди с нетерпением ожидала своего выступления. Настроение у нее было лучше некуда.
Мы, как обычно, коротали очередную поездку по укромной проселочной дороге за сигаретами и разговорами, и первая леди поделилась со мной ближайшими планами.
– Этим летом я подумываю съездить в Италию, – небрежно сказала она.
– Правда? Куда же именно?
– Возможно, на Амальфитанское побережье – там живут мои друзья. Например, мне рассказывали о прибрежной деревеньке Равелло. Вы там не бывали?
– В Италии – да, но не на Амальфитанском побережье. Могу себе представить, как там красиво.
– Ли подумывает взять своего сына Тони, а я тогда поеду с Кэролайн. Мне кажется, она уже готова к зарубежным путешествиям, и поездка станет для нее превосходным опытом. Как вы считаете?
– Лето в Италии? На Амальфитанском побережье? Что тут может не нравиться?
– Ох, мистер Хилл, – рассмеялась она. – Я уверена, что вам-то понравится, но все ли будет в порядке с Кэролайн?
– Как вы и сказали – ей такое путешествие пойдет на пользу, – ответил я. – И сами вы сможете отдохнуть. Дайте мне знать, когда определитесь с планами – чем скорее я о них узнаю, тем лучше.
