Мне не понравилось, что дети заметили драку, но, кажется, их это не напугало. Проблема позабылась, и Кэролайн всю дорогу оживленно болтала с мамой на посторонние темы. Вскоре после прибытия меня известили, что президент желает немедленно видеть меня в Овальном кабинете.
О господи! Новости распространяются со скоростью света.
Когда я зашел в Овальный кабинет, президент Кеннеди и пресс-секретарь Пьер Сэлинджер уже ждали меня.
Скрестив руки, президент перешел прямо к делу.
– Что произошло в аэропорту, Клинт? – спросил он.
Я рассказал о беспокойстве миссис Кеннеди и о том, что я организовал оцепление.
– Затем, мистер президент, фотограф Родди Мимс въехал в зону, объявленную запретной, на мотоцикле курьера. Я остановил его, конфисковал пленку и передал его полиции аэропорта.
– Смотри, Клинт, я знаю, что ты совершил хорошее дело, но пресса раздует из этого скандал. Нужно решить проблему.
– Я знаю, что Родди может быть наглым и бесцеремонным, – вмешался Сэлинджер, – но нам нужно что-то сделать, пока он не раздул из этого скандал.
Президент Кеннеди разжал руки и виновато улыбнулся.
– Клинт, – сказал он, – прости, но, боюсь, ты станешь в этом деле козлом отпущения. Тебе придется признать вину.
– Я понимаю, – ответил я. – Я не хочу для вас проблем, мистер президент.
– Все в порядке, Пьер позаботится об этом, – пообещал президент Кеннеди. – И спасибо за соблюдение интересов миссис Кеннеди и детей, Клинт. Я очень благодарен тебе.
– Спасибо, мистер президент.
Пьер Сэлинджер объявил прессе, что произошло «недопонимание». Пленка будет возвращена компании, где работает фотограф, и дело можно считать закрытым.
Мне это решение не понравилось, но я смирился, зная, что президент оценил мой поступок, а для публики необходимо показать на кого-то пальцем. Не стоит допускать, чтобы офис президента или пресс-офис Белого дома обвинили в недопуске прессы.
В таких ситуациях мне часто приходилось сравнивать свой долг и преданность лично миссис Кеннеди и риск получить нагоняй от президента, а то и случайно выставить его в нелестном свете.
Мне также пришлось объясниться перед помощником начальника секретной службы и руководящим агентом Белого дома, но они согласились, что я действовал правильно, и посоветовали продолжать делать свою работу. В газетах в связи с этой историей появилось мое имя: фотограф уверял, что, по моим словам, он был арестован – это не было правдой. Через пару дней шумиха поутихла, и больше об этом никто никогда не вспоминал.
Примерно в это же время я нашел человека, которого мог сделать своим ассистентом, – Пол «Первак» Лэндис из спецгруппы «Детки». За три недели в Италии у меня была возможность оценить, как он работает в незнакомой обстановке, и, поскольку с нами постоянно находилась Кэролайн, я также мог наблюдать, как он взаимодействует с миссис Кеннеди.
Никто мне не объяснил, почему отстранили агента Джеффриса, но, по моим ощущениям, там случился какой-то личный конфликт, и я хотел убедиться, что выбрал человека, в котором миссис Кеннеди могла быть уверена. Пол был самым молодым из агентов, но необычайно добросовестным и легко адаптирующимся к изменению ситуации, что просто необходимо для работы с миссис Кеннеди – и, что немаловажно, мы хорошо работали в команде. Он с радостью занял предложенную должность, и для меня было глотком свежего воздуха работать с кем-то вместе после семи месяцев с временными ассистентами в подчинении. Чтобы заменить Пола в детской группе, из филиала в Майами вызвали агента по имени Том Уэллс, и мы снова встали в строй: два агента с миссис Кеннеди и три агента с детьми. У меня снова появилось чувство уверенности в нашей способности выполнять работу правильно и эффективно.
В понедельник, 15 октября, в Белый дом прибыл Ахмед Бен Белла, премьер-министр Алжира. Официальная приветственная церемония состоялась на Южной лужайке в сопровождении военных парадов и фанфар. Миссис Кеннеди не должна была принимать участие, но ей хотелось, чтобы Джон увидел церемонию и то, как его отец исполняет обязанности президента Соединенных Штатов, – она хотела провернуть это незаметно и ненавязчиво. Двухлетний Джон обожал наблюдать за военными. Ему нравились униформа, марши и оружие. Так что миссис Кеннеди позвала мисс Шоу и попросила ее принести Джона в розовый сад около кабинета президента.
– Пойдем, Джон, – сказала она, подняв его на руки, – пойдем посмотрим церемонию. Там ты увидишь военных в униформе.
Глаза Джона расширились, когда он увидел движущуюся процессию и ряд цветных флагов, символизирующих различные военные подразделения двух стран. Я шел рядом с миссис Кеннеди, которая несла малыша к удобному месту рядом с изгородью. Она держала сына достаточно высоко, чтобы ему было удобно смотреть, оба они были спрятаны от чужих глаз, и Джона переполняли вопросы.
– Что это? Почему они это делают? Что это за флаги? Отпусти меня.
Миссис Кеннеди поставила его на землю и присела на корточки рядом с ним. Точно ответить на его вопросы она не могла, так что повернулась ко мне:
– Мистер Хилл точно знает. Не правда ли, мистер Хилл?
