С улицы потянуло сигарным дымом, и Файф услышала, как стоящий на террасе Джеральд предлагает Эрнесту закурить. Она на цыпочках прокралась в гостиную, чтобы лучше слышать. Слов Джеральда за шумом дождя ей разобрать не удалось, а вот ответ Эрнеста прозвучал вполне отчетливо:
– Иди ты знаешь куда?!
– Ты только что избавился от этой своей Джейн, и на тебе… это что вообще за девица?
– Ладно тебе, Джеральд. Она писательница!
Файф всегда знала Джеральда как человека мягкого, а тут он вдруг вовсю отчитывает Эрнеста:
– Она тот еще подарок, ты что, не видишь? Не понимаешь, как это всех достало?
– Ну не всем же быть ангелами небесными, как благословенная чета Мерфи. – В тихом голосе Эрнеста слышалась угроза, словно он вот-вот съездит приятелю по физиономии. – Это вообще не твое дело!
Парадная дверь резко распахнулась, впуская в дом запах дождя и сигарного дыма. Эрнест пристально смотрел на Файф, прекрасно понимая, что она слышала весь разговор. Несколько мгновений они безмолвно глядели друг на друга, потом Файф пошла на кухню, сжимая в руках тарелку и оставив своего насквозь промокшего мужа отряхиваться у двери. Кухарка бросила на нее понимающий взгляд.
В ту зиму Марта задержалась в Ки-Уэсте на две недели. И все это время Файф предпочитала скрываться в мастерской, которую Эрнест совершенно забросил, дни напролет разливаясь соловьем перед Мартой. Они говорили о писательском труде, о войне и об Испании. И только застав хозяйку плачущей в диванную подушку, гостья наконец поняла намек и убралась из Ки-Уэста.
Едва Файф с облегчением подумала, что все кончено, как Эрнест устремился следом за Мартой. Теперь он запросто рассказывал жене, как они ели стейк в Майами или как, захватив бутылочку мерло, прокатились на поезде до Джексонвиля, когда Эрнесту понадобилось утрясти кое-какие дела в Нью-Йорке. Файф спрашивала себя, может, они взяли одно купе, изводилась, воображая, как его руки ласкают нежную кожу, и представляя юное стройное тело, не испорченное родами.
В январе Марта написала Файф из Сент-Луиса, обращаясь к ней «лапонька». Скучающим тоном она сообщала, что подумывает нанять яхту и пойти на ней к мысу Горн или, скажем, отправиться в Гималаи – не дома же сидеть такой девушке, как она. Далее Марта сообщала о том, что Эрнест сейчас пишет «шикарные вещи» и что со стороны Файф было «мило» позволить Марте «торчать в доме» наподобие детали интерьера, вроде звериной головы на стенке. Веди она, Марта, дневник, в нем была бы куча самых лучших слов о Файф.
Да неужели, подумала Файф, складывая письмо, на которое не стала отвечать, опасаясь, что слова окажутся не самые лучшие. Никогда ей не нравилась эта голова антилопы куду: витые рожки напоминали о мисс Марте Геллхорн – писательнице, военной корреспондентке и охотнице за чужими мужьями.
Разве что украсить стену головой самой Марты.
Но пока что их перемирие продолжается, в то время как новости из Европы приходят все более ужасные. Что случилось, думает Файф, сидя за завтраком и уткнувшись в газету, с той Европой, которую они знали когда-то, с их Европой, где самой большой жестокостью было полуденное солнце Антиба? Сотни людей погибли под бомбами в Аликанте, чешские войска мобилизованы и подтянуты к границе, а безумец, засевший в Берлине, кажется, получает от всего этого удовольствие. Карты в газетах – сплошь линии разломов: Европа вся в осколках.
Эрнест выходит из спальни, в которой они в очередной раз спали как муж и жена, и плюхается рядом. Отхлебнув кофе из ее чашки, морщится – он забыл, что она пьет черный и без сахара.
– Думаешь, начинается? Опять война?
Эрнест кивает на фотографию Чемберлена: впалые щеки, рубашка с воротничком и пышной манишкой – пугало огородное!
– Нет, если вот ему удастся что-то изменить.
Файф провожает его до задней двери, за которой ослепительно сияет солнце Флориды. А в кабинете у него темно, как в погребе.
– Ты ведь сможешь подхватить Сару и Джеральда в следующий четверг?
– А они приезжают?
– Да, на вечеринку к Томпсонам, ты забыл? – Файф выходит в сад вслед за мужем. – Я же говорила, когда ты вернулся.
По его лицу бегут блики от бассейна, так что выражения не поймешь.
– Нам надо придумать какие-нибудь костюмы. Ты как насчет Титании и Мотка?[18] Я бы нарядилась королевой эльфов, а ты – ослом. Мне кажется, тебе будет не слишком сложно.
– Уже в следующие выходные?
– А что?
– Думаю, детям слишком рано.
– Ерунда. Именно это им сейчас нужно. – Файф смотрит на мужа.
Его словно мучает какая-то мысль. Он уже собрался что-то сказать, но передумал.
– Что-то не так?
– Просто у меня сейчас работа хорошо пошла, вот и все. – Эрнест приостановился, держась за железные перила.
– Я могу все отменить.
Но эта готовность угодить, кажется, раздражает его. Он качает головой.
– Нет-нет, Файф. Пусть приезжают.
