– Какая жалость, что погода испортилась, – сказал он, поцеловал Элизу, дочь и подхватил на руки мальчишек. – На лекцию По наверняка мало кто явится.
– Мы должны пойти поддержать его, Рассел, – сказала Элиза. – Он заинтересован твоим проектом. Мы не можем подвести его из-за какого-то дождика.
– Ты права. Я ему обязан. – Мистер Бартлетт потянул брюки за мокрую штанину. – Мне лучше пойти наверх и переодеться.
Когда дождь не прекратился и после поспешного ужина, я подумала, что они, возможно, передумают, но та самая преданная сущность Бартлеттов, благодаря которой они стали мне такими близкими друзьями, теперь гнала их в бурю ради мистера По. Когда они так решительно встали на его поддержку, я не могла придумать никаких отговорок и через час оказалась в наемном экипаже: для того чтобы ехать в открытой коляске мистера Бартлетта, погода совершенно не годилась. Мы двигались по Бродвею в направлении Леонард-стрит. Скоро по крыше застучали первые градины.
Элиза посмотрела вверх и охнула.
– Лучше бы кучеру не гонять лошадей в такое ненастье, – сказал мистер Бартлетт.
– Бедняга.
Мы погрузились в молчание, рисуя в воображении бородатого извозчика в плаще, сгорбившегося на своем открытом всем стихиям месте. Но яростный стук по крыше прекратился так же внезапно, как начался, и дальше мы ехали, слушая, как хрустят под колесами градины.
Когда мы подъехали, в передней библиотеки стояло лишь несколько добросердечных господ. Я узнала рыжеволосого мистера Крейна, молодого помощника мистера По из «Джорнал», и мистера Уиллиса из «Миррор», больше чем когда-либо похожего на сверчка в своем промокшем черном костюме. Мы сдали верхнюю одежду тоненькой немецкой девчушке лет двенадцати и поднялись в лекционный зал по роскошной парадной лестнице. Там в окружении океана пустых стульев восседал преподобный Гризвольд. В розовых перчатках и пышном черном галстуке он выглядел в высшей степени удовлетворенным.
Завидев нас, он вскочил на ноги, подошел и весело сказал:
– Бедный По. Сегодня плохой вечер для лекции. – С победоносным выражением на розовом лице он схватил мою руку. – Миссис Осгуд, как приятно вас видеть!
– Маленькая женушка мистера По здесь? – спросила Элиза.
– Смотрите сами. – И преподобный Гризвольд простер руку, словно он был хозяином этого зала, в котором лишь кое-где виднелись головы дам и джентльменов. Потом он сильнее сжал мою руку. – Вам следовало бы тоже остаться дома, в тепле и безопасности.
Я высвобождалась из его хватки, когда со стороны фойе донеслись звуки решительного женского голоса:
– Когда начнется представление? – Через миг в зале появилась мисс Фуллер в ожерелье из коричневых перьев и с потемневшим от влаги на добрых десять дюймов подолом платья. – Добрый вечер, друзья.
Элиза первой потянулась поцеловать ее.
– Вы тоже не сдаетесь.
– Я видела, как женщина из племени гуронов рожала зимой под открытым небом. Небольшой дождичек не сможет удержать меня дома, когда мистер По собирается разделать под орех очередную партию поэтов.
Какое-то время она болтала с Бартлеттами и со мной, а также с преподобным Гризвольдом, который, будто грозовая туча, нависал над моим плечом. Когда Элиза с мужем отправились занимать места, мисс Фуллер отвела меня в сторону:
– Как продвигается ваша статья?
Я сделала глубокий вдох. Я написала ей письмо, но никак не могла собраться с духом и отправить его.
– Я не пишу ее.
Она быстро моргнула белыми ястребиными веками.
– Что?
– Мистер По попросил меня отказаться от ее написания.
Преподобный Гризвольд вытянул шею, чтобы лучше слышать:
– Как так?
Мисс Фуллер не обратила на него никакого внимания:
– Я вам заплатила.
– Я верну вам деньги. Или, если пожелаете, напишу о чем-нибудь другом.
Преподобный Гризвольд неодобрительно раздул ноздри:
– Так вы писали о По?
– Почему вы пошли ему навстречу? – спросила мисс Фуллер. – Статья о нем заставила бы публику заметить вас. – Она поднесла к губам сжатый кулак. – Напишите ее.
– Нет.
В этот миг в лекционный зал вошел мистер По, сжимая рукой в красной перчатке свои заметки. Он застыл на пороге, ошеломленный видом пустого зала, потом двинулся снова, потом, увидев меня, остановился.
Мисс Фуллер поманила его к нам.
– Вот жалость, – сказал преподобный Гризвольд, когда мистер По поравнялся с нами, – никого нет.
– Это все погода, – сказала мисс Фуллер. – Мне жаль, Эдгар. Такой позор.
К нам подошли мистер Уиллис и распорядитель лекций.
– По, мы сожалеем. Если желаете, можно все перенести.
– Возможно, в таком случае у вас будет больше слушателей, – с подозрительной радостью сказал преподобный Гризвольд.
Мистер По искоса вопросительно посмотрел на меня.
– Так вы станете выступать или нет? – настаивал преподобный Гризвольд.
Мистер По глянул на него:
– Нет.
Мисс Фуллер ухватилась за свое ожерелье из перышек:
– А что вы скажете относительно вашего нежелания, чтоб миссис Осгуд написала о вас?
– Я передумал.
– Почему?
– Существует множество более интересных предметов, чем я.
Мисс Фуллер издала сухой смешок.
– Сейчас, пожалуй, нет.
