— Это должно было случиться раньше или позже. При такой жизни, которую вел мистер Кери. Он принимал у себя женщин в любое время суток и очень похвалялся этим.
Пурвис указал на Пат.
— Вы уже видели эту даму, мистер Свенсон?
Тот надел очки с сильными стеклами.
— Да, сэр. Она ходила к мистеру Кери. И очень часто.
Немного подумав, он добавил:
— В общем, я не видел, как она входила к нему, но видел, как она поднималась по лестнице этажом выше.
— Вы видели ее на лестнице в этот день?
— Да, сэр.
— С Кери?
— Нет, сэр, она была одна.
— А что, вид у нее был совершенно нормальный? Я хочу сказать, она не была под действием наркотиков или алкоголя?
Свенсон отрицательно покачал головой.
— Нет, сэр. Могу сказать, что у нее был совершенно естественный вид. Как обычно. — Тон у старика был почти извиняющийся. — Все это нас совершенно не касается. Но миссис Свенсон и я не могли не замечать ее. Она так часто проходила мимо нашей двери, когда поднималась выше…
— Она часто бывала у Кери?
— Два-три раза в неделю.
Пурвис стал перелистывать досье, пока не нашел то, что искал.
— Вы сказали сержанту, что вы и миссис Свенсон думали, что это замужняя женщина, обманывающая своего мужа. Что дало вам повод так думать, мистер Свенсон?
— Ну, во-первых, на ней было обручальное кольцо. А однажды, когда она целовала Кери на пороге квартиры — наша дверь была тогда случайно открыта, — мы слышали, как она сказала, что с радостью осталась бы с ним подольше, но ей необходимо вовремя приготовить Герману обед, чтобы он ничего не заподозрил.
— Вы лжете, лжете! — закричала Пат голосом, дрожащим от возмущения. — Старый дурак! Вы лжете!
Мистер Свенсон вежливо возразил Пат:
— Простите меня, миссис, но зачем мне лгать?
Пурвис решил закончить со стариком.
— Благодарю вас. Вы свободны.
Мистер Свенсон бросил боязливый взгляд в темноту за окном.
— Очень не люблю находиться на улице в такое время.
Джим вышел из кабинета вместе с ним. Что ж — он был действительно очень доброжелателен по отношению ко мне и Пат. Он действительно сделал все, что было возможно. Теперь ему оставалось сделать только одно: отправить Пат в тюрьму и предъявить ей обвинение в убийстве. Но Джим хотел, чтобы у меня не было сомнений.
Фитцел горел желанием передать по телефону свое сообщение, но ему хотелось иметь законченную историю…
— Итак, мадам? — снова спросил он.
Я встал на колени возле стула, на котором сидела Пат, и одним пальцем приподнял ее лицо за подбородок. Она пыталась улыбнуться, но губы ее еще дрожали. Неверной рукой она провела по губам и залитым слезам щекам и попыталась поправить волосы. Даже в состоянии ужасной паники она все же хотела быть для меня красивой.
Я прикурил сигарету и сунул ей в губы. Это добавило ей пикантности. Мне она всегда нравилась — во всех видах и позах. А потом? Потом вы женитесь на красивой девушке, и начинаются ваши переживания. Ваше счастье летит к черту, и беда сваливается вам на голову.
— Это ты, Пат, убила Кери?
Она энергично покачала головой.
— Нет!
— Ты спала с этим типом?
Ее сигарета дрожала когда она отвечала мне:
— Ты отлично знаешь, что нет. Герман… — Слезы вновь потекли по ее щекам. — Как я могла пойти к другому, когда ты для меня все?
— Последнее, что ты помнишь, это то, что ты сидела у прилавка Майерса и пила «кока-колу»?
— Да.
— Ты раньше никогда не бывала у Кери?
Дым попал ей в глаза, и я вынул сигарету у нее изо рта. Она взглядом умоляла меня, чтобы я ей поверил.
— Я никогда не была у него.
— И ты не давала ему свое фото?
— Нет.
Я проглотил дым, потом выпустил его, не спуская с нее пристального взгляда. Если Пат лжет, то делает это так искусно, как мне еще не случалось видеть.
«Добрый день, малютка!» — бросил я ей.
«Вот как, полиция! — ответила она мне. — Салют, дружок!»
На горе и радость соединил я свою жизнь с ее. И вот теперь такой случай. Случай, когда я должен слепо верить в нашу любовь, так же слепо, как я верю в Бога.
— Скажи-ка мне…
Она дотронулась кончиком пальчика до моей щеки.
— Это не я, — твердила она, — это не я. Можешь мне верить, Герман.
В кабинет возвратился Джим Пурвис.
— Ну, что она сказала? — осведомился он.
Я встал с колен и решительно ответил:
— Я принимаю сторону Пат.
— Но доказательства, Герман… — начал он.
Я резко оборвал его:
— К черту доказательства! Пат не была любовницей Кери! И она не убивала его. Все это было подстроено.
— Кем?
— Не знаю.
— А зачем? И почему это нужно было проделывать именно с Пат?
— Не знаю, как ты понимаешь.
— А фотография?
— Я не знаю, как она туда попала.
Джим Пурвис умолк, затем холодно, как представитель власти, проговорил:
— А показания свидетеля, утверждающего, что она ходила к Кери два или три раза в неделю в продолжении полугода?
— Я не верю в это. Не верю, что она могла так поступать. И мне наплевать на тех, кто это утверждает.
Пурвис нервно жевал сигарету.
— Я вынужден буду задержать ее, Герман.
— Да, конечно, я понимаю.
Я помог Пат встать. Осторожно и с нежностью. Не как флик, а как муж. Ее взгляд все время спрашивал меня. И я сказал ей все, без всяких утаек:
