– Знаю. – Мисси пригладила волосы, вытащила запутавшуюся сережку. – Знаю.
Дверь распахнулась, послышались громкие голоса и шаги.
Хотя номинально Лайла жила в Нью-Йорке, долгие месяцы она путешествовала неизвестно где и неизвестно с кем. Какое-то время Джо, Ким и Мисси удавалось отслеживать ее по аккаунтам в соцсетях. Лайла размещала свои фотографии на пляже в Мексике или на крыше, и Ким с Мисси узнавали какое-нибудь здание на заднем плане, или заявлялась в Атланту, чтобы пожить неделю или две с Бетти и Гарольдом. Иногда она отвечала на звонки и сообщения Джо, однако чаще их игнорировала. Лайла злилась на всех и вся. На Мисси за то, что та не поверила ей про Лестера Шауба, на Ким за то, что та лишила ее непыльной работенки няни в своем шикарном доме; к Джо у нее был длинный-предлинный список претензий, который та и в памяти удержать не могла. Под номером один числился брошенный Дэйв, хотя это Дэйв бросил Джо, а не наоборот. Под номером два – переезд в другой район, снова по вине Дэйва, чего Лайла тоже не желала признавать. Плюс к тому Джо отыскала Шелли и сошлась с ней. Тут Джо вполне понимала негодование дочери. Еще Джо не принимала сторону Лайлы в спорах с сестрами, не разрешала ей просто сидеть дома и не работать, не давала денег или ключей от машины по первому требованию, выставила за порог, когда Шелли обнаружила, что Лайла стащила перкоцет, назначенный Джо после мастэктомии. «Ну кто так делает?» – воскликнула Шелли, и Лайла надулась, стоя на пороге в позе топ-модели, и заявила: «Тот, кто знает, что каждую таблеточку можно толкнуть по двадцать баксов!»
Ни с кем из родных Лайла на контакт не шла. Джо молилась, чтобы деньги и связи сестры совершили чудо и она смогла попрощаться со своей младшей дочерью, напутствовать ее каким-нибудь советом или хотя бы сказать, что любит ее и любила всегда. Джо оставляла Лайле все свое имущество, в том числе и денежные накопления, которые неплохо вкладывала в течение многих лет. Попечителями она назначила Ким и Мисси. Джо знала, что Лайла придет в ярость, когда об этом узнает. «Я умею обращаться с деньгами! Няньки мне ни к чему!» – вопила бы она, но вручение младшей дочери пачки банкнот наверняка закончилось бы катастрофой.
Высокая и эффектная, Лайла подлетела к матери, благоухая духами и зубным эликсиром, и поцеловала ее как ни в чем не бывало, словно с момента их предыдущей встречи прошло не больше недели, словно Лайла провела последние месяцы, водя Джо по врачам и навещая ее в больнице, растирая ей спину, принося грелки и давая попить из согнутой трубочки как самая преданная дочь.
– Привет, мама! – сказала она, целуя Джо в щеку, и Джо заплакала.
– Так что ты думаешь?
Было девять часов вечера. Небо над Атлантой стелилось черным бархатом. Стрекотали сверчки, пели цикады, и тихо жужжал кондиционер, который поддерживал в комнате приемлемую температуру.
– О чем? – медленно спросила Джо. Язык у нее заплетался.
– Я про твою младшую. – Шелли легла на кровать, прижалась к Джо всем телом и взяла за руку. – Ты ведь знаешь: что-то случилось.
– Я просто рада, что она здесь. – Конечно, Шелли права. С Лайлой вечно что-нибудь случалось, и на этот раз наверняка тоже, но Джо приняла таблетку, и внешний мир с его проблемами был от нее далеко. – Расскажет, когда будет готова.
– Ты имеешь в виду, когда наступит самый неподходящий момент, – уточнила Шелли.
– Может, и так. – Джо прильнула к теплой Шелли. – Наверное, ты рада, что у тебя нет детей.
Шелли притворно содрогнулась.
– Твоих нам вполне достаточно!
Улыбнувшись, Джо взяла любимую за руки.
– Что бы ни случилось, мы справимся, – заверила Шелли. – Я, девочки и твоя сестра.
Джо кивнула. Она устала, очень устала и скоро не сможет помочь уже никому. Теперь ей оставалось лишь надеяться. Она надеялась, что Ким перестанет ненавидеть себя за то, что покинула мужа и хочет быть свободной. Она надеялась, что Мэтт будет хорошим отцом своим девочкам. Она надеялась, что Мелисса себя простит. Она надеялась, что Лайла найдет свой путь в жизни. Да, мир изменился, однако недостаточно. Столько демонстраций, столько усилий по пробуждению самосознания, столько протестов, пикетов, прочитанных книг, бесед, бюллетеней, столько работы, а они все там же…
