Началась жестокая свалка, которая кончилась, однако, в пользу партии Дейтона, который хладнокровно отдал приказ отвести Кука в тюрьму.
– Виргинцы! – крикнул Уильям, находясь уже на пороге. – Окажите мне последнюю услугу…
– Молчать! – перебил его констебль.
Но Кук успел прокричать, пока его уводили:
– Предупредите Джеймса Лейвли! Сделай это ты, Милз!
– Ладно, – ответил высокий виргинец, – но где его найти?
– Он… – начал Уильям, но его увлекли силой, и товарищ не успел расслышать конца фразы.
– Что же мне делать? – подумал Милз. – Предупредить Джеймса, но как? Лучше всего будет обратиться для этого на ферму. Эй, Боб! – окликнул он, завидя на улице знакомого человека. – Где я могу найти лошадь?
– У Смарта, – ответил Боб, не останавливаясь для разговора.
– Что ж, пойду в гостиницу! – произнес Милз, глядя вслед торопившемуся куда-то приятелю.
Толпа рассеялась после того, как Уильям Кук был отведен в тюрьму, и перед домом остались только Дейтон, Порель и несколько преданных им людей.
– Надо решаться, минуты дороги, – произнес Порель вполголоса, тронув за руку Дейтона, стоявшего в раздумье.
– Вы уже знаете все? – сказал тот с удивлением.
– Знаю. Сандерс успел рассказать. Но что же вы решаете? Мы можем тотчас отплыть отсюда на нашей большой лодке.
– И нас догонят на каком-нибудь пароходе. Нет, у меня другой план. Коттон очень навредил нам этим новым убийством, его ищут повсюду, а фермеры и так настроены враждебно против нас. Вся округа поднялась на ноги, и борьба наша с противниками была бы слишком неравной. Вот что я придумал, мы соединимся с ними.
Порель посмотрел на него с недоумением.
– Да, это самое надежное средство, – продолжал Дейтон, – мы отправимся с ними к номеру 61 на пароходе «Соединенные Штаты», который должен прийти сюда через час или два, следуя из Мемфиса к Наполеонвилю. Так как дело касается общественной пользы, то капитан должен будет принять нас на борт, в случае отказа я могу даже принудить его, пользуясь положением судьи, наконец, и сами фермеры заставят его повиноваться.
Порель слушал его все еще недоверчиво, но Дейтон продолжал с воодушевлением:
– Мы высадимся на острове, я разделю отряд на две части. Фермеры бросятся на нашу крепость, встретят отпор гарнизона, а мы, по данному сигналу, ударим в них с тыла. Они очутятся, таким образом, между двух огней. Незнакомые с местностью, не понимая, где друзья, где враги, они погибнут все, до последнего. Мы перенесем тогда наши богатства на пароход, которым завладеем окончательно, и в ту же ночь, на всех парах, пока здесь будут ждать возвращения парохода, спустимся по Миссисипи в Мексиканский залив.
– План превосходен, но зачем арестованы тогда Уильям Кук и еще тот, Том Барнвель?
– Они были опаснее других и могли бы помешать исполнению моего замысла. Необходимо также засадить молодого Лейвли. Отправьтесь к той рощице, которая у харчевни, он прячется в ней, наблюдая за тем, что происходит у наших. Я надеюсь на вас, Порель, предлог для ареста есть, в квартире убитой нашли его нож.
– Прекрасно! – сказал Порель, потирая руки. – И я рад, что дело разыгрывается начистоту. Надоела эта вечная комедия и постоянная боязнь проговориться. Прощайте! Позаботьтесь же, чтобы все наши оказались на берегу к прибытию парохода.
Расставшись с Порелем, Дейтон пошел к своему дому. Мальчик в фермерской одежде, пристававший с вопросами к Милзу, выскочил в эту самую минуту из подъезда и пустился бежать.
– Кто это? – спросил Дейтон у служанки. – Зачем он сюда приходил?
– Не знаю, ваша милость, – отвечала мулатка. – Он вбежал сюда, взглянул на нашу госпожу и опять бросился вон, сел на последней ступеньке и зарыдал. Мне стало его жаль и я послала к нему того негра, которого вы привели вчера, но бедняжка не захотел и смотреть на него, закрыв лицо руками, точно стыдясь, что плачет, он поторопился уйти, как только Боливар отошел от него.
Дейтон не обратил особенного внимания на этот рассказ и вошел в комнату жены. Люси там не было, но один вид этих стен, этой обстановки, где все говорило о присутствии нежной, доброй, любящей женщины, подействовал на него тяжело. Она, это чистое создание, способное сделать счастливым всякого человека, любила его, преступника, обагрившего свои руки кровью. Он сознавал в эту минуту всю глубину своего падения, жизнь ему была не дорога, он готов был идти навстречу смерти, но покинуть ее, беззаветно преданную ему подругу, было свыше его сил.
– О, Люси… Люси… – произнес он, закрывая руками искаженное мукой лицо. Но за дверью раздались легкие шаги, и он преодолел свое волнение.
– Джордж! – воскликнула молодая женщина, входя. – Ты уже вернулся! Как я рада! Если бы ты знал, как мне было тяжело после твоего отъезда.
– Глупенькая! Ты создаешь себе напрасные тревоги, – ласково перебил он ее.
– Я сама хотела бы быть потверже, – сказала она печально, – да не умею, что делать… Но как ты бледен! Что с тобой? Посмотри на себя.
Она хотела подвести его к зеркалу, но кто-то так быстро пронесся на лошади мимо их дома, что оба они невольно посмотрели в окно.
