Я нахожусь в часе езды, и я не думаю, что мои суставы когда-нибудь перестанут болеть от того, как крепко я сжимаю руль. Я сосредоточился на том, чтобы добраться до Молли, так как сейчас не в состоянии думать ни о чём другом. Но пока мили исчезают под шинами машины, мой разум начинает окунаться в воспоминания. Я думаю о нашей свадьбе, а затем мои мысли сами собой переносят меня в нашу брачную ночь. Все твердят тебе попробовать и хорошенько запомнить все, что только возможно, в этот день, потому что со временем он стирается из памяти, и всё, что у тебя остаётся - это фото. Чушь собачья. Я буду помнить каждую секунду того дня всю свою оставшуюся жизнь. И мне не нужны сраные фото, чтобы напоминать об этом.
Я стою в фруктовом саду в конце длинного ряда, одетый в костюм и галстук. Здесь витает запах сладких фруктов и весны, но он нисколько не успокаивает меня. Я играю с манжетой своей рубашки, пытаясь унять дрожь в руках. Я жду, когда Молли пойдёт по проходу ко мне, и, если я не буду чем-то занимать свои пальцы, то побегу к ней в ту же секунду, как только увижу, и сожму в объятиях. Мне нужно попытаться дышать, чтобы, когда она, наконец, появится, я не стал кричать, как Храброе сердце, и не набросился на нее.
После этой вечности ожидания я вижу её в конце длинной линии из фруктовых деревьев. Белый цвет выделяется на фоне листьев, когда она пробирается по роще к тому месту, где стою я. Мне требуется весь контроль, чтобы не сделать ни единого шага навстречу. Вместо этого я просто смотрю на неё, пока она подходит.
Её волосы спадают нежными волнами по плечам. Одна её прядь убрана назад и заколота кремовым цветком. Молли улыбается мне своими большими возбуждёнными глазами. Я чувствую, что проглотил стон волнения и ошеломляющей любви. Она выглядит так чертовски красиво.
Когда мои глаза опускаются, я вижу, что на ней простое кремовое платье. Н плечах оно держится за счет тоненьких лямок; платье очень длинное и струящееся. Подол украшен небольшим количеством кружева, и я вижу, как при каждом шаге выглядывают пальчики ее ног в синих босоножках, которые она надела. Отец ведет ее под руку, но всё, что я могу видеть - это она. Небольшая толпа расходится, и, когда она почти достигает меня, я больше не могу оставаться на месте.
Сделав три гигантских шага, я подхожу к ней, забирая ее у отца, и подвожу к алтарю. Произносится речь, но я ничего не слышу, только отвечаю, когда мне подсказывают. На протяжении всей церемонии я улыбаюсь своей невесте и шепчу ей, как она красива. С ее щек все это время не сходит румянец смущения из-за того, что за нами все следят, и моих слов, которые я не устаю повторять. Кажется, я сказал об этом уже тысячу раз, но я просто не могу остановиться. Она потрясающе красива, и я люблю её больше всего на свете.
