— Как никогда раньше! Будто все это время пропадал в фитнес-центре.
— Серьезно? Не думала, что этот человек может выглядеть ещё горячее.
Шлепаю любимую мою подружку по руке, но улыбаюсь:
— Однако, это так. Боже, что же мне делать?
Сара встает, кладет руки на бедра и голосом будет-только-так-как-я-скажу произносит:
— Ты берешь эту сладкую жопку и шуруешь обратно в ту лачугу, где он обретается, и
— Тут такой момент… Он не по помойкам шляется, он бизнес какой-то ведет, Сара.
— Чего? Кто ведет дело со свежим сидельцем?
— Чувак по имени Тони, — пожимаю плечами, — еще какие-то парни, я их не знаю. И… — делаю паузу, чтобы добавить драмы, — Джефф.
Жду взрывной реакции. Ибо больше, чем моего будущего бывшего, моя подружечка ненавидит его напарника.
— Что ж… ничего нового, — говорит и стреляет в меня гневными взглядами. — Между этими двумя никогда не существовало никаких моральных принципов.
Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
Поводов для веселья у меня в жизни немного — все-таки разводиться в двадцать шесть не особо весело. Но не могу снова не смеяться над разозленным выражением лица Сары.
Сара и Джефф провели друг с другом всего пять минут, разгорелся костер чувств, но они предпочли не пойти к алтарю, как мы с Энди, а направить этот огонь эмоций друг против друга.
Как бы мне не хотелось снова посмотреть на их противостояние, всё же у меня есть дела поважнее. Невозможно бегать от этого бесконечно. Чем быстрее он подпишет бумаги, тем лучше.
— Слушай, Эндрю на свободе пять дней. Когда он успел организовать свое дело?
Хороший вопрос. Я им задаюсь с тех пор, как вышла оттуда. Ей же пожимаю плечами в ответ.
— Ты у нас журналист, — ухмыляется она, — ты и разузнай.
— Стю, мне нужна твоя услуга, — объявляю я, вбегая в кабинет.
— Тебе всегда что-то нужно, — констатирует Стю.
— Знаю, знаю… И в этот раз нужно найти даже быстрее, чем в прошлый раз.
Он поднимает брови, глядя на меня поверх журнала, который листает в данный момент.
— Пожалуйста… — добавляю болезненно-сладким голосом.
Он продолжает смотреть на меня, явно ожидая, что я буду умолять.
— О, да ладно, — стону я. — Вижу же, что тебе нечем заняться.
— Счастливица ты, что волосы такие огненные-красные. Это хоть как-то объясняет, чего ты такая резвая.
— Ха-ха.
Стюарт отбрасывает журнал в сторону и с полным вниманием спрашивает:
— Итак, его имя и дата рождения?
— Как ты догадался, что это парень?
— О, милая, когда женщина спрашивает вот с таким лицом, — и указывает на меня, — это всегда про мужика.
Я закатываю глаза, но не отрицаю. Потому что с истиной не поспоришь.
— Эндрю Вудман, — произношу ему.
Имя ему ни о чем не говорит, потому что я тщательно скрывала связь с преступником и на работе использовала только девичью фамилию.
— Оу… — подмигивает он мне. — Ты же знаешь, мне нравятся сексуальные мужчины.
— А какие тогда тебе нравятся женщины? — поддразниваю я.
— С рыжими волосами и прелестной попкой, — отвечает мне, при этом записывая имя и дату рождения Энди в блокнот. — Итак, кто этот парень и что он сделал моему любимому журналисту?
— Мне нужно знать все, что он делал последние три года. В частности, открывал ли какие-то предприятия или инвестировал во что-то.
— Через час все будет у тебя на столе.
— Спасибо, Стю, — благодарю я, и ухожу, игнорируя другие его вопросы. Но он не отстаёт:
— Итак, кто он?
Я пораженно вздыхаю. С другой стороны, Стю — профессионал, я не зря к нему обращаюсь, он моментально все узнает.
— Это мой муж, — рычу я.
И перед тем, как открыть дверь, добавляю:
— И я желаю, чтобы мне преподнесли его задницу на серебряном блюдце!
— О, да, детка! — смеется Стю, когда я исчезаю в коридоре редакции.
Энди
Я лежу на спине, наполовину под капотом машины, с которой работаю сейчас, когда слышу звук каблуков, громко цокающих по бетону.
Похоже на дежавю. Тот же звук я услышал перед тем, как впервые увидеть ее. Мне было двадцать два, когда это сладкое тело появилось в мастерской, где я тогда работал. Остальное уже история, как говорится.
— Это слишком заманчиво, — слышу я. — Знаешь, думаю я смогу вытащить этот домкрат и выставить это все как несчастный случай, когда тебя раздавит насмерть.
Толкаюсь ногами и гусеницы выкатывают меня из-под тачки.
Я почти уверен, что она шутит, но никогда нельзя быть стопроцентно уверенным, когда дело касается разъяренных жен.
— Два визита за два дня. Ты наверстываешь упущенное? — говорю я, ловко вскакивая на ноги.
Ее глаза скользят по моему лицу к обнаженной груди, заляпанной машинным маслом.
— Я смотрю, ты все еще не научился носить одежду. — Тон ее полон невозмутимой дерзости, но глаза горят желанием. Я не могу сдержать ухмылку. — Или умойся, раз на то пошло. — Она закатывает глаза, но я не упускаю из виду легкий румянец, окрашивающий ее щеки, когда она замечает, что я вижу, как она рассматривает мое полуобнаженное тело.
Похоже я не один, кто вспоминает былые времена.
— Никакой сломанной машины в этот раз, принцесса? — я подмигиваю ей.
Она прищуривается, но ничего не говорит.
