Мистер Икс полностью

Я должен сейчас упомянуть об одной детали, находящейся за пределами восприятия любого смертного читателя. В походке неземного существа не было ничего даже отдаленно напоминающего принадлежность к существам смертным. Исключительная беспощадность слышалась мне в поступи второй пары ног, направлявшейся туда, где Смоляная и Паточная сливались и становились более просторной Лавандовой.

И еще! Несмотря на то что в отзвуках шагов первого фактически не содержалось ничего, так сказать, ангельского или неземного, они все же имели зловещее сходство с шагами второго.

/Эти было словно/

/Я чувствовал будто/

/Словно я когда-то прежде вот так же стоял/

О Великие, в своей теперешней эйфории Ваш Слуга не способен подобрать более точного слова для описания эмоционального состояния, вызванного этим неправдоподобным сходством, чем самое любимое Мастером из Провиденса прилагательное – жуткое. Я услышал шаги моего сына. Зная, что громила идет за ним, он сбивал преследователя с толку, подавая ложный сигнал – не знаю, как вы это называете, – слуховой галлюцинации. Я способен сотворить много чего, но его трюк мне не по силам, как путешествие во времени. Помня о том, что мой противник более гибок, чем я предполагал, я начал движение и устремился к петляющей Щетинной, чтобы попасть на Лавандовую, пока не слишком поздно.

У начала Щетинной я заметил лениво привалившегося к косяку дверного проема заброшенного склада мальчишку из шайки беспризорников, что обычно собираются здесь по ночам. Подойдя вразвалочку, перед ним остановился громила. На мгновение застыв в нерешительности и смятении, я пришел к выводу, что выродок, скорее всего, разговор с Френчи все же имел. Развернувшись к ним спиной, я полетел по Щетинной к пустынному Телячьему Двору.

Цедя сквозь зубы проклятия, я поспешил кратчайшим путем и снова услышал таинственную поступь, вызывающую галлюцинации, и шаги ребенка вдоль по Лавандовой. Я подобрался достаточно близко, чтобы узнать в ребенке Нолли Уидла, которому я время от времени давал безобидные задания. Когда я подметил, что мы направляемся к южной границе Хэтчтауна, до меня дошло: несмотря на то что мой единственный сын, возможно, обладает оккультными силами, в которых его отцу отказано, он ни черта не смыслит в географии. Он нанял Нолли в проводники!

Я понял это до конца, только когда пара передо мной достигла небольшого, мощенного булыжником пятачка под названием Двор Белой Мыши, где эти двое и я, на безопасном расстоянии чуть позади, услышали «клик-шлеп, клик-шлеп» громилы, устало тащившегося по соседней улочке. Следующий долетевший до нас звук – звук шагов неземного создания – рассыпал в прах все мои догадки и предположения. Нолли летел, отрывисто выкрикивая направления, куда надо сворачивать. Мой сын и противник приближался, но я так и не мог понять откуда: я прятался на Щетинной. Он прошел на Шелковую, и я кинулся на параллельную ей улочку. У пересечения со Стеклянной я прижался к кирпичной стене, чуть высунулся из-за угла на освещенном фонарем перекрестке и сделал третье за сегодняшний день, самое значительное открытие.

Мужчина в темном костюме побежал вперед, затем снял туфли и припустил в сторону моего убежища. Прежде чем он добежал до того места, где уличный фонарь осветил бы его лицо, из-за другого угла перекрестка вывалился громила и, подняв над головой бейсбольную биту, пошел на него в атаку. Я незаметно выскользнул, готовый прикончить деревенского ублюдка, и – замер, совершенно сбитый с толку. Вторая фигура, в каждой детали повторяющая первую, метнулась по улице. Один был моим сыном, но который из них?

Я отступил в тень. Многообещающая музыка напоила мой слух.

Вновь прибывший оттолкнул первого и кинулся на громилу. Несомненно, это был мой сын. За пару секунд он завладел битой и обрушил ее на череп бандита.

Жадно вбирая в себя беззаботную красоту его лица, черноту его блестящих глаз, крутой изгиб его скул, я смотрел на свое порождение, медленно идущее к кругу света лампы. Жестокое убийство встревожило его не более, чем встревожило бы его отца. Блистательная чудовищность моего Противника даже меня вогнала в трепет. Я подумал, что маленький паршивец взрастил в себе эту дьявольскую самоуверенность примерно в то же время, когда я стер с лица земли, как мне было велено, последнего из Данстэнов, проживавших в Эджертоне, этих побирушек, через семейство которых я пронесся как чума.

Но на что, черт возьми, он способен и кто или что было его двойником – чью жизнь он только что спас? Прижавшись к стене, я глядел на залитый кровью центр сцены.

Мой неприятель во всем своем блеске вошел в круг света. На мгновение погрузившись в свои мысли, он как будто замер в нерешительности. Этот дьявол прекрасно знал, что творил. Он красовался. Неторопливо, беспечно повернулся он ко мне спиной, а лицом к человеку, стоявшему посреди улицы. После великолепно выдержанной паузы он заговорил.