Я вышел в коридор. Мистер Бремен поймал мой взгляд, и лицо его расплылось в такой широкой улыбке, что кончики великолепных усов едва не коснулись ушей. Он ткнул пухлым указательным пальцем себе в грудь. Глубоким, густым голосом, вызывающим ассоциации с бивачными кострами под черным, усыпанным звездами небом прерий, он прогудел:
– Отто Бремен.
Моя жизнь словно перетекла в иное измерение, став частью кинофильма, в сюжет которого мне приходилось вносить свои линии по ходу действия. Я показал на себя и назвался:
– Нэд Данстэн.
– Заходи в любое время, Нэд, – сказал Отто. – Дверь всегда открыта.
Миновав два квартала на запад от отеля «Мерчантс», я свернул на Грэйс-стрит и пошел на юг в сторону библиотеки. Стайка воробьев, галдевших на тротуаре, взмыла вверх и, трепеща крыльями, описала дугу в чистом утреннем воздухе. Витрины магазина отбрасывали косые солнечные лучи. Я все еще был или уже не был в этом фильме. Юноша с золотыми глазами и блестящими волосами до плеч смотрел вниз с витрины парикмахерской на втором этаже. Прямо напротив библиотеки, на той стороне Гринвилл-стрит, возвышалось квадратное кирпичное здание Провидент-банка, штат Иллинойс.
Банковский служащий лет восьмидесяти удостоверился, что я, наряду со Стар Данстэн, являюсь арендатором одной из ячеек, проводил меня вниз и попросил записаться в журнале регистрации и поставить время. Затем привел меня в комнату, вдоль стен которой тянулись ряды ячеек с номерами, и указал на ту, которой соответствовал мой ключ. Открыв ячейку, я вытянул широкий стальной контейнер, опустил его на полированный стол и открыл крышку. Внутри оказался пакет, завернутый в толстый пергамент. По его размерам и весу я решил, что это фотоальбом. Я бы тут же раскрыл его, если б не опаздывал на встречу с Лори Хэтч. Подписав бланк и захватив пакет, я поднялся наверх и вышел на улицу.
Лори стояла перед колоннадой на противоположной стороне Гринвилл-стрит. На ней были темно-зеленая шелковая блузка и светлые коричневые брюки, и ее совершенство превращало залитую солнцем улицу и изгибающуюся колоннаду в декорацию на сцене театра. На долю секунды эта картина передо мной застыла в капле времени – будто афиша на журнальной обложке. Лицо Лори осветилось улыбкой, и я почувствовал, что фильм окончен.
– Как хорошо, что ты пришел раньше, – сказала она. – Стюарт выкинул очередной номер и сбил все мои планы. Ему придется привезти Кобби часам к трем. А что в пакете? Ты ограбил банк?
Я рассказал ей о ключе в конверте и о банковской ячейке.
– Это как русская кукла – матрешка. В коробке конверт. В конверте – ключ, который открывает коробочку с еще одной коробочкой внутри, в которой лежит еще одна коробочка, в которой спрятан пакет, завернутый в коричневую бумагу. Возможно, битком набитый сотенными купюрами. – Она взяла у меня пакет и взвесила на руке. – Нет, больше похоже на фотоальбом.
– Если это окажется наследством в пачках сотенных бумажек, я разделю его пополам с тобой.
–
Лори спрятала пакет под задним сиденьем «монтаньяра».
– Отличная машина, – похвалил я. – Тебе на ней вполне можно возить охотников на львов по африканским степям.
– Подобными вещами занимался мой отец, но я – увольте. Стюарт решил, что провинциальной мамаше именно такая машина под стать, вот я ее и получила. – Лори взяла меня под руку. – Пойдем навестим Хью. Он будет жутко заинтригован.
– Что же это все-таки за тип – Хью Ковентри?
– Ну… Для начала его краткая биография. – Она вздернула подбородок. – Хью Ковентри, родом из Новой Англии, получил диплом по историческим наукам в Йеле, следом – аспирантура на Северо-Западе. Когда он открыл для себя, что большинство докторов философии ездят на такси, он перевелся на библиотечное дело.
– Странное решение, – сказал я.
– Ты так думаешь? Хью обожает библиотеки. Тема его магистерской диссертации появилась после лета, которое он провел среди записей церковноприходской книги семейной церкви в Марблхеде, Массачусетс Он компьютерный гений, любит работать по ночам и выходным и никогда ни на кого не сердится. С того самого момента, как он заступил на должность, эджертонская библиотека работает, как швейцарские часы. Хью Ковентри почти святой!
