Для части избранных студентов он сделался интеллектуальным и светским лидером, доступным для разговора в любое время дня и ночи. В глухом конце Бакстон-плейс, в Уединенном тупичке, Райнхарт приобрел два стоявших рядом коттеджа, устроил в одном из них студию, а во втором поселился. Самые яркие, избранные, самые пылкие и перспективные из студентов Альберта собирались в его резиденции; в студию же, считавшуюся местом священным, вход был воспрещен. В доме Райнхарта всегда кто-то говорил, преимущественно сам хозяин. Музыка, в основном джаз, не умолкала, струилась из динамиков. Вино, пиво и напитки покрепче лились рекой, и запасы их, казалось, были неисчерпаемы. Райнхарт угощал марихуаной, амфетаминами и депрессантами – наркотиками того времени. Его вечеринки длились и два, и три дня, в течение которых фавориты приходили и уходили, вели разговоры и пили до тех пор, пока хватало сил говорить, пить и слушать (преимущественно хозяина), и частенько занимались сексом (преимущественно с хозяином).
Сьюки, Стар, Рэчел Ньюборн и другие девушки не устояли перед чарами Райнхарта Он был харизматическим, непредсказуемым человеком, который потакал желаниям и стремлениям ребят и в то же время казался олицетворением их желаний: в отличие от юношей, объявлявших себя писателями, Райнхарт в действительности опубликовал книгу – ту самую, которую они единодушно признали слишком тонкой и дерзкой для заправлявших издательским бизнесом болванов.
– Вы согласились?
– Неужели ты думаешь, что я могла ему
Время от времени поклонники Райнхарта неожиданно встречали его с людьми, явно не имевшими никакого отношения к Альберту. Эти люди отзывали его в угол, Райнхарт иногда похлопывал рукой по крепкому плечу гостя. Более молодые и презентабельные из этих чужаков вдруг появлялись в его доме в самый разгар затяжных вечеринок, и студенты принимали их в свой круг. Одним из таких и был Дональд Мессмер. Жил он в отеле «Париж» на Евангельской и занимался чем придется.
– Дон Мессмер не был преступником, – рассказывала Сьюки. – Сам по себе Дон был общительным и беззаботным парнем, который просто болтался без дела – как говорят, неприкаянный. Нам он казался кем-то вроде Дина Мариарти из книги Керуака «В дороге», только более непробиваемым. И он был без ума от твоей матушки. Парень, наверное, в своей жизни не прочел ни одной книги, а тут вдруг начал ходить с торчащими из кармана романами – скорее всего, хотел произвести впечатление на Стар Данстэн. Я частенько слышала, как она беседовала с ним, к примеру, о Сезанне, Джексоне Поллоке и Чарли Паркере –
– А каким образом его имя попало в ее свидетельство о браке?
– Погоди, – сказала Сьюки, – сейчас я тебе расскажу все, что знаю.
В конце семестра Сьюки перевелась в Уиллеровский колледж в Уиллере, штат Огайо, якобы для того, чтобы продолжить обучение у литографа, который провел предыдущий год в Альберте. Она разочаровалась в Райнхарте и хотела исчезнуть из сферы его влияния. Эрвин Лик, когда-то подававший надежды молодой преподаватель английского, совсем спился; некоторые ребята, которым Райнхарт прочил большое будущее, объявив их «настоящими художниками», постепенно становились наркоманами, заинтересованными только в очередной дозе таблеток; ее подружки не думали ни о чем, кроме как о Райнхарте и о его удовлетворении, – Сьюки хотела вырваться из всего этого.
