Дыхание у меня перехватило. Мужчина на той стороне площади был Робертом. Несмотря на то что тень клена укрывала его лицо, я знал: он улыбался мне. Роберт оттолкнулся от дерева и вышел на солнечный свет, чуть покачивая портфелем.
Я побежал по ступеням, через тротуар и далее – на проезжую часть, едва обращая внимание на машины. Заверещали гудки, завизжали тормоза. Я добрался до разделительной линии невредимым и увернулся от идущего на юг потока транспорта, затем прыгнул на тротуар и бросился по длинной дорожке, ведущей к фонтану. Устроившие междоусобицу над хлебными крошками голуби сыпанули в стороны при моем приближении. Золотоволосый бродяга съежился, прижав к груди гитару. Я посмотрел на пожилую пару на другой стороне площади и в группе пешеходов, поджидавших зеленого света на перекрестке в конце квартала, заметил голову и плечи Роберта.
Когда группа двинулась вперед, Роберт на несколько шагов отстал от всех. Его блейзер и джинсы были точной копией моих. Бродяга взял несколько аккордов, и я узнал песню, которую он начал: «Keys to the Highway» – одна из музыкальных заставок Гридвелла. Он варьировал мелодию и растягивал ноты, и, приблизившись футов на шесть, я оторвал взгляд от Роберта и глянул на музыканта. С разбитого, сильно расцарапанного лица на меня с веселой осведомленностью смотрели ярко-зеленые глаза. Испытав ощущение, будто со всего маху налетел на силовое поле, я едва не споткнулся.
Гридвелл притягивал мой взгляд до тех пор, пока я не миновал его. В последующие мгновения, набирая скорость и удаляясь от площади, я чувствовал, как он смотрит мне в спину.
Роберт прошел половину следующего, квартала, когда я обогнул фонтан и направился по дорожке к восточной части Городской площади. Он двигался быстрым, легким шагом. Дойдя до конца дорожки, я увидел, как он свернул за угол направо. Я бросился вперед. Роберт сознательно приглашал меня следовать за ним, но я не верил, что выдержки ему хватит надолго.
Пробежав два квартала, я повернул направо. Пола голубого блейзера и сумка карамельного цвета мелькнули и исчезли за углом дома впереди.
Похоже, Роберт направлялся в сторону Торговой. Я мог запросто опередить его на пути туда, рванув с места, где сейчас стоял, однако мне пришло в голову, что он, возможно, показывает мне путь к какому-то другому месту. Сделав два глубоких вздоха, я добежал до конца улицы, мино-вал перекресток и выскочил на Гринвилл-стрит. Блейзер и элегантная сумка сворачивали налево на Торговую.
– Черт бы тебя побрал, – прошипел я и припустил по Гринвилл. Сквозь зеркальное окно пиццерии я заметил Хелен Джанетт, склонившуюся над столом. Она что-то выговаривала Тоби Крафту и грозила ему пальцем. Я прибавил шагу и выбрался на Торговую.
В тридцати ярдах впереди и совсем невдалеке от входа в отель «Мерчантс» на тротуаре стоял Роберт и глядел прямо на меня. А потом исчез. Я пошел вперед по тротуару. Когда я добрался до того места, где он только что стоял, вращающаяся дверь отеля выпустила бледного как мел старикашку. Швейцар, бывший свидетелем моего столкновения с Гринвиллом Милтоном, проводил своего подопечного и помог забраться на заднее сиденье поджидавшей машины, кивнул мне и широким жестом указал на вход. Получив указание, что надо делать, я вошел в вестибюль. Симпатичная дежурная улыбнулась мне из-за конторки. Я улыбнулся ей в ответ. Благодаря Роберту я, похоже, становлюсь постоянным клиентом. Наверху, в самом конце лестницы, в правой части вестибюля на незанятом подиуме Винсента над затемненными пространствами «Лё Мадригаля» стоял охранник. Я повернулся к мраморным ступеням лестницы в левой части вестибюля. Сверху, из бельэтажа, выглянул Роберт, бросил взгляд на меня и скрылся вновь.
Я поднялся по лестнице и вошел в мужской туалет. Прислоняясь спиной к одной из раковин и обеими руками сжимая сумку, там стоял Роберт. Зеркало за его спиной отражало только ряд писсуаров и кафель стены.
Роберт широко улыбался:
– Ну, наконец-то.
С тех пор всякий раз, когда рядом со мной был Роберт, я по-разному видел наше сходство, но всякий раз меня поражало, насколько мы разные. Я не понимал, как нас с ним можно спутать: несмотря на внешнее подобие, жестокость, впечатавшаяся в каждую черточку лица брата, стирала всякую схожесть. И то, что зеркала не всегда отражают его, мне казалось очень даже правильным – им вообще не следовало бы этого делать.
И тут я перевел взгляд на зеркало и увидел в нем отражение затылка Роберта. Словно он набрался материальности за мой счет. Когда я вновь взглянул на лицо брата, я увидел, что оно было точной копией моего.
– Ты кто, черт тебя возьми? – спросил я.
– Будто не знаешь. – Роберт протянул мне сумку. – Поднимись в пятьсот пятьдесят четвертый и отдай это Эшли. Она будет так благодарна, что тут же начнет срывать с тебя одежду.
– Что там? – Уже начав спрашивать, я знал ответ.
