Я смотрю в его глаза. В душе поселяется страх. Я чувствую, как он течет по моим венам, просачиваясь в каждую пору моего тела. Я замираю без движения. По телу разливается холод.
— Я не помню… — бормочу я. На несколько секунд повисает тишина. Потом я задаю вопрос: — Откуда ты знаешь?
Он пожимает плечами, и добавляет:
— Некоторые вещи лучше забыть.
***
Икс
Я оставил Джей в отеле одну. Она не хотела, чтобы я уходил, но мне было нужно. Я не должен говорить ей вещи, которые она и сама должна знать. Кроме того, ее беспамятство упростит мне жизнь. Она должна поспать и поесть до того, как я вернусь. Чтобы вынести все, что я для нее приготовил, ей понадобится много энергии.
Кроме того, не думаю, что она снова попытается удрать. Она видела, что я могу сделать, и это пугает ее. Она знает, что я приду за ней, где бы она не скрылась. Смерть рыщет везде. Ее безопасность ограничивается лишь стенами моей комнаты, где она и будет ждать моего возращения. Ключ надежно спрятан в моем кармане, и я уже поворачиваю к дому, в котором проведу сегодняшнюю ночь. Именно сегодня я потрачу пулю на голову того, кто отдал мне приказ убить ее.
Довольно давно я знал этого ублюдка, который работал на тех же людей, что и я. Этот урод и дал указ убить Джей. Я не завидую ему, ведь я больше не работаю на них. Чего не скажешь о нем. За свою наглость этот кусок дерьма поплатится кровью. Всей. До. Последней. Капли.
Я гоню к дому по адресу из сообщения в телефоне Антонио. Шины скрипят, когда я сворачиваю с трассы. Кусая губу, я начинаю раздумывать, какой игрушке отдать сегодня предпочтение. Этот кусок дерьма заслуживает каждую из них. В итоге, забираю с собой весь кейс. Так надежней.
Неприметный домик в Сан Антонио — вот, где поселился этот ублюдок. Да я это даже домом назвать не могу. Больше напоминает помойку. Дешевый, без ремонта, с кривой железной оградкой, которая, по сути, должна быть забором. Из прутьев этой оградки даже голыми руками можно выгнуть пуделя. Я явно не такое ожидал увидеть от парня, который нанял их.
Да, приоритеты за годы изменились. Роскошь уступила место дешевому сброду, который в любой момент может выйти из игры. Умный ход, кстати. Отследить невозможно. Ну, в большинстве случаев. Иногда находятся те, кто может добраться до секретных документов. Например, я. Я тот, кто находит эти секреты, и испепеляет их.
Я паркуюсь через несколько блоков, и выскакиваю из машины с кейсом в руке. На лице — ни единой эмоции. Я шагаю мимо соседних домов, оглядывая территорию на наличие любых свидетелей. Если я замечу хоть одного, его тело найдут уже утром. Ради их же блага, я надеюсь, сегодня все предпочтут отсидеться дома.
Я подхожу к его дому, поправляю галстук и стучу в дверь пару раз. Он открывает не сразу. Я слышу скрип, пока бородатый мужик медленно приоткрывает ее, заглядывая в щель и сощуривая глаза.
Как только он видит мой единственный глаз, его глаза широко раскрываются, словно черные дыры.
Он пытается захлопнуть дверь, но моя нога уже в щели. Я вынимаю пистолет, и приставляю к его животу.
— Или открываешь, или твои кишки соскребут вон с той стены, — произношу я.
— Какого хе….
Я сильно толкаю в него пистолетом.
— Сейчас же.
Его губы дрожат, пока он снимает цепочку с двери, и я врываюсь внутрь. Тихонько закрывая за собой дверь, я все еще удерживаю пистолет возле его ребер. Он отходит назад, шаркая ногами по кучам старых газет на полу. Я чувствую, как пружинит его плоть под дулом.
— Эль Джон… Давно это было, — протягиваю я. — Теперь слушай, толстяк. У тебя только один шанс ответить на мои вопросы. Соврешь или утаишь что-то, и я отстрелю тебе пальцы. Если ты не будешь слушать, я отрежу их. Это ясно?
Он яростно кивает, и визжит, словно девчонка, когда я настойчивее надавливаю на пистолет, настаивая, чтобы он прошел дальше.
— Сядь, — говорю я, указывая на один из пластиковых стульев. Я вижу, как дергается его горло, когда он сглатывает, и на слабых ногах падает на стул.
— Ч-что т-т-ты хоч-чешь от м-м-меня? — пытается произнести он.
Я не могу сдержать улыбку, и потираю пистолет о запястье, пока он пялится.
— Я нич-ч-чего не с-сделал.
Не. Правда.
Я стреляю в один из его пальцев.
Крик рассекает дом. Он вскидывает руки вверх, пытаясь рассмотреть то, что осталось от пальца.
— Не ври мне.
Он пытается встать со стула и броситься отсюда, но я дергаю пистолетом, заставляя его замереть на месте.
— Тихо-тихо. Если дернешься, потеряешь еще и ногу, — спокойно произношу я.
Он опускает свою задницу обратно, бешено шаря глазами по дому в поисках путей отступления. Руки трясутся, лицо красное, словно его жарили над грилем. Рот мертвецки бледный, будто его сейчас стошнит. Жалкое зрелище.
Он откидывается на спинку стула, прижимая руку к груди, бешено пытаясь набрать воздуха в легкие. Можно едва услышать его скуление. Одной рукой я хватаю стул передо мной, и подтягиваю к себе. Он снова сглатывает. От вида его волосатого горла мне хочется блевать.
— Еще раз соврешь, лишишься еще одного пальца. Или двух.