— Прежде, дорогой Котик, — так высказался принц, — ты был превосходным товарищем и безукоризненным наперсником, но после тренировки порочного, но великолепного Герберта из Старой Вены и Кирби Джерихо, ты не имеешь равных во всем мире.
Засим принц встал и скрестил руки на груди.
— Я хочу пригласить вас, мадам Ленора и Голубой Котик, в кругосветное плавание, которое начинается завтра в полдень. Примете ли вы мое приглашение?
Ожидая их ответа, принц добавил:
— Думаю, вам обоим необходим долгий отпуск, а этот круиз продлится семнадцать месяцев.
Мадам Ленора обратила взор к любимому коту.
Голубой Котик, охваченный восторгом при мысли о кругосветном путешествии с королевским покровителем и величайшей певицей на свете, закивал, принимая предложение.
Пока длилось это плавание по морям, все трое стали неразлучными друзьями. И почти каждый вечер, по велению принца, Голубой Котик развлекал всех рассказами о своих похождениях, перемежая их игрой на гитаре, пением и танцами в мягкой обуви. Его повесть чуть менялась от вечера к вечеру, в истории появлялись новые детали, дополнения, не рассказанные ранее, и это так развлекало принца и мадам Ленору, что в пути они не скучали ни минуты. Они стали знаменитым трио, славным на долгие времена.
— Он каждый вечер пропадает в греческом ресторане. Я думала, ты об этом знаешь, — сказала Мерта брату.
— Что он там делает? — с усталой заботливостью спросил Спенс.
— Я не хожу по греческим ресторанам и не шпионю за ним.
— Тогда почему ты уверена, что он пропадает там каждый вечер?
— Как я могу быть уверена? Его не любят в колледже. Он говорит, что ему нравится беседовать о живописи со Спиро — сыном владельца ресторана. Я не знаю, чем они там занимаются!
— Ну так и не говори, если не знаешь, — сказал брат. Он встал и взял шляпу, намереваясь уйти.
— Разумеется, — в волнении продолжала она, шагнув навстречу, чтобы его задержать, — в этом виноват не только Спиро, понимаешь? С Гиббсом тоже что-то не так. Я же сказала, его не любят в колледже. Его не пригласили вступить в братство, понимаешь? И, наверное, ресторан это компенсирует. Его двери открыты круглые сутки.
— Возможно, тебе следует обустроить дом, чтобы он мог приводить друзей? — как-то холодно и невыразительно произнес Спенс.
— Скажешь еще, — возразила она почти бесстрастно. — Наверное, ты совсем не представляешь себе этот дом. Не дом, а квартира, да и я — незамужняя женщина.
— Знаю, Мерта, знаю. Ты все сделала сама. Никто и пальцем не пошевелил, — казалось, при этих словах он стряхнул с себя усталость и посмотрел на нее с искренним сочувствием.
— Я не пытаюсь тебя разжалобить. Просто хотела рассказать кому-нибудь о том, что происходит в «Спиро». Мне нужно было с кем-то поговорить.
— По-моему, «Спиро» — идеальное для него место, — сказал Спенс.
— А как же эти ужасные отец и дед Спиро? — закричала она, словно заметив издалека что-то страшное и омерзительное.
— Мацукасы? — Спенс удивился ее горячности.
— Да, Мацукасы! С большущими глазами и черными бородами! Старый господин Мацукас, дед, как-то вечером пришел сюда и нахамил мне.
— Не верю, — сказал Спенс.
— Ты хочешь сказать, я выдумываю? — упрекнула она брата.
— Нет-нет, просто не могу себе представить.
— И вот теперь, — вернулась она к животрепещущей теме, — Гиббс сидит там все время, как у себя дома.
— Ты говорила об этом с ним, Мерта?
— Я не могу. Нельзя же его пилить: не ходи вечером в греческий ресторан. Вероятно, для него это — шикарная другая жизнь. Совершенно иная. Старик запретил устанавливать музыкальные автоматы, телевизор и тому подобное, а Гиббсу ведь нравится все забавное и оригинальное. Но там нет ничего забавного или оригинального, хотя, возможно, Спиро… Туда не ходит никто из студенческой братии, Гиббс защищен там от их нападок и может спокойно пить кофе.
— Какая скучища — пить кофе в паршивой греческой забегаловке! Не понимаю, почему мать должна волноваться, что туда ходит ее сын, да еще и поднимать меня из постели, чтобы поговорить об этом!
— Ах, Спенс, — назойливо продолжала она, — он не должен туда ходить. Неужели ты не понимаешь? Ему нельзя там находиться.
— Абсолютно ничего не понимаю, — возразил Спенс. — И я попросил бы тебя, Мерта, больше не вызывать меня в столь поздний час, чтобы поговорить о своем сыне, ведь он уже почти взрослый человек. В конце концов, у меня есть еще и работа.
Она уставилась на него.
— Мне нужно было поговорить с кем-нибудь о Спиро.
— Так вот о ком ты хотела поговорить — о Спиро, — сказал Спенс с растущим раздражением в голосе.
— Спиро, — неуверенно проговорила она, будто о нем напомнил сам Спенс, — меня никогда особо не интересовал этот молодой человек.
— Почему? — Спенс решил переключить ее внимание на неопределенный и косвенный вопрос, полагая, что именно таков ее тип мышления.
— Ну, Спиро рисует все эти странные штуки.
— Странные? — переспросил он. — А, по-моему, они вполне хороши.
— Не нравится мне этот Спиро, — сказала она.
