Несмотря на то, что таксисты предпочли не тихие задние комнаты, а шумные, выходящие непосредственно на улицу, объяснение всех удовлетворило.
Затем Капоне разыграл спектакль. Люди Капоне договорились со свободными автоугонщиками, что по крайней мере одна партия Old Log Cabin будет продана Морану с обещанием продолжения сотрудничества. Фрилансеры предложили украденный виски по отличной цене, $57 за ящик, при условии личной передачи всей партии в гараже приблизительно в 10:30, в четверг, 14 февраля.
Утро 14 февраля 1929 года было хмурым и холодным. Чикаго жил ожиданием смерти: в полночь впервые должна была состояться казнь восемнадцатилетнего Чарльза Уолза и девятнадцатилетнего Энтони Греко на новом электрическом стуле в округе Кук. Приговоренные убили полицейского Артура Исоу во время ареста. Третьим осужденным был Дэвид Шэнкс. Он убил школьного учителя в Пеории.
К десяти часам утра на улице потеплело до +18 градусов (двумя часами ранее было +13, а к двум часам дня температура достигла +26)[142]. Переменчивый ветер, мягкий и умеренный, поднимал и разносил снег.
Во Флориде Капоне, оправившийся после болезни, собирался ехать по делам. У него была встреча в центре Майами в 12.30[143].
Наблюдатели за зданием на Кларк-стрит увидели семь человек, заходивших в гараж.
Тридцатипятилетний Джон Мэй, отец семерых детей, пришел раньше всех. Позже некоторые считали его совершенно невинной жертвой, обычным механиком.
На самом деле Мэй был налетчиком-неудачником, дважды обвиняемым в грабеже и воровстве. Джон Мэй полтора года перевозил пиво и другую выпивку для Морана, а затем его назначили в гараж, поддерживать грузовики в боевом рабочем состоянии за $50 в неделю. Мэй пришел в гараж вместе со своим псом, немецкой овчаркой по кличке Хайболл. Он привязал собаку к рулю сломанного грузовика, под которым работал с 10 утра.
Фрэнк Снайдер, официальный съемщик здания, тоже поднялся рано. Его настоящее имя было Адам Хейер (псевдоним Артур Хейс). Даже в личных делах он сохранял исключительную скрытность.
Сын Хейера от первого брака не знал, где живет отец, хотя периодически (раз в несколько месяцев) ужинал с ним, и даже не знал точно, сколько лет отцу – сорок или сорок один. Невеста Хейера за семь месяцев так и не смогла узнать, где работает и чем занимается жених. Бухгалтер по образованию, он получил первый срок за грабеж двадцать один год назад, второй – шесть лет назад за нарушение условно-досрочного освобождения по обвинению в мошенничестве. Являясь бизнес-менеджером банды, Хейер заправлял ставками Морана на собачьих бегах.
Альберту Качеллеку через одиннадцать дней должно было исполниться сорок лет. Он родился в Германии и приехал в Чикаго в возрасте пяти или шести лет.
Альберт впервые попал в исправительную тюрьму в 1905 году за грабеж в возрасте шестнадцати лет. Четыре месяца заключения не пошли на пользу, и в том же 1905 году он получил уже четыре года за кражу со взломом. С тех пор Альберт стал называть себя Джеймсом Кларком.
«Он не хотел причинять боль матери, – объяснила его сестра, с негодованием отвергавшая неоднократные газетные упоминания, что Кларк приходится Морану шурином. – С чего вообще это взяли? – возмущалась она. – Гражданская жена Кларка, Дот, не была родственницей Морана!» Кларк был одним из трех боевиков, которых Моран предоставил Айелло для убийства Лолордо.
Два других стрелка, братья Гузенберги, Питер сорока лет и Фрэнк тридцати шести, являлись силовой опорой банды. «Эти сукины дети, – вспоминал Говард Браун, – могли шлепнуть любого просто так и хотели, чтобы об этом знали все». Пит в свое время отсидел в Ливенуорте за ограбление почты, а Фрэнку удалось открутиться от всех обвинений, в том числе и в убийстве, за исключением девяностодневного срока за хулиганство. Младший брат, Генри, которого они, пользуясь репутацией, устроили киномехаником в Чикаго Луп за $175 в неделю, должен был присоединиться к ним в гараже позже. В полдень братьям предстояло сопровождать несколько грузовиков в Детройт, чтобы забрать контрабандный алкоголь.
Рейнхарт Х. Швиммер, двадцати девяти лет, недавно разведенный во второй раз, не имел никаких дел в гараже. Хотя Швиммер называл себя доктором-оптометристом, у него не было медицинского образования. Десять лет назад он унаследовал дело отца, занимавшегося подбором очков. Недавно Рейнхарт закрыл убыточный бизнес, но вскоре надеялся открыть новый. Швиммера поддерживала мать, Жозефина называла себя специалистом в области трихологии[144] и подрабатывала гаданием. Она давала сыну $70 в месяц на оплату номера в отеле Parkway и $15 на карманные расходы. Швиммер считал гангстеров символом мужества и непреодолимой силы, дружил с О’Бэнионом (его лицо мелькнуло на фотографиях с похорон) и мысленно сравнивал себя с каждым из преемников. В последнее время Швиммер неосторожно хвастался, что имеет долю от прибыли бандитов и, если захочет, отправит на тот свет любого. Утром Швиммер зашел в гараж без дела – поболтать, выпить чашку кофе, а в 2 часа дня собирался отправиться к матери.
