В помещении не включила свет, боясь обнаружения с улицы. Никаких телефон или иных средств связи в помещении не было, кроме как агрегата, именуемого компьютером. Отодвинув рабочее кресло ректора, встала на колени, чтобы тень не заметили с улицы и принялась проводить махинации по включению компьютера.
Агрегат долго гудел, наполнял помещение тревожными звуками. А у меня было совсем мало времени, могли обнаружить в любую минуту.
Есть… загрузился родимый. Улыбнулась экрану.
На рабочем столе компьютера столько разных папок и не знала, куда ткнуть. Вскоре обнаружила социальную сеть нашего университета. Набор номера-звонка возможен только с разрешения администратора, кем похоже и являлся ректор или этот компьютер. С моего телефона открыт доступ только сообщений, позвонить людям не возможно.
Набрала номер мамы и ждала… ждала.
Давай! Бери эту чертову трубку! Я понимаю, что поздняя ночь и ты спишь, но…пожалуйста!
А в ответ:
«Нет соединения» — всплыла белая полоса с черной надписью на экране компьютера, которая сбросила вызов и громко пискнула.
Щелкала по кнопкам компьютера с чудовищной силой с угрозой проломить их. Настырно, не теряя надежды, набрала номер отца и ждала…
«Нет соединения» — проклятая надпись во весь экран!
Сестра. Всего три номера забиты в память. Третий номер сестры.
Держа подрагивающие руки на столе перед клавиатурой, в ожидании результата смотрела на экран компьютера. Нарисованная зеленая трубка вибрировала, а в помещении раздавались отрывочные гудки.
Я умоляла невидимого собеседника через экран:
Я буду ходить с тобой на фитнес. Да, тратить время на это бесполезное занятие.
Я буду с тобой вместе худеть, не буду есть колбасные и мучные изделия и раздражать твой аппетит по выходным.
Я буду ходить с вами в дурацкие магазины, целыми выходными пропадать в бутиках.
Буду с улыбкой мерить сотые трусы и лифчики и претворяться, как сильно нравится это занятие.
Буду самой лучшей младшей сестрой, звонить по праздникам и исправно писать смс, только вытащи отсюда!!!
— Алло… — донесся сонный голос. Я молчала, приоткрыв рот, потому что поверить не могла.
— М..марина, — дрогнул голоса от неверия. Быть может я спасена, закрался росток улыбки? — Мариночка…
Такое слащавое обращение в жизни не использовала в общении с сестрой.
А компьютер молчал на зов. Тишина на признания, но сестра же взяла трубку? Хоть и поздняя ночь, но я дозвонилась.
— Как же я рада тебя слышать! — от облегчения схватилась с обеих сторон за экран и улыбалась невидимой сестре. Ее телефонному номеру. — Это я…Катя…
На одном дыхании почти прошептала, не до конца веря в удачу.
— Ах, Катя значит… — наконец, произнес родной голос, но тон странный.
Меня смутила интонация, то ли радостная, то ли грозная. Какая-то неизвестная эмоция прозвучала в голосе. А затем с каждой новой буквой и словом голос на том конце связи начал повышаться:
— Шутница херова… Весело стебаться над чужим горем? Я не точно уверена, что ты «эта» мразь, но, блин, если это ты, то когда найду тебя в университете, то переломаю тебе ноги…
— Марина! Успокойся! Это я! — закричала экрану и не важно, что могли услышать за пределами кабинета. Уже все равно на последствия.
Почему она не верит, что я — это я!? Как!? Почему!?
Она не слушала. Я кричала экрану, а сестра переходила на мат, что ей не свойственно.
— Марина…это я!!! Послушай меня! — вновь и вновь орала, а эхо разносилось по учительскому крылу.
Но собеседница отказывалась слышать:
— Маркина, я знаю, что это ты — сука завистница, но это…это… — сестра внезапно резко потеряла запал и…и…всхлипнула, ну в точности, как хнычут маленькие дети в углу комнаты, едва сдерживаясь от истерики.
В детстве не видела ее плачущей. Не помню. Всегда разобьется, убьется, со сломанной ногой, улыбаясь идет с войнушки от мальчишек.
— Маркина, даже для тебя подобное поведение крайне низко. Я всего лишь неделю назад похоронила сестру, а ты… ты…
Связь внезапно оборвалась, на табло вновь высветилось проклятое:
«Нет соединения». «Нет соединения». «Нет соединения».
Будто кто-то оборвал связь между нами. Разрезал проводок. Включил запрет и на этот номер, не только на номер отца и матери. Умный компьютер или еще кто-то.
А мне уже всё равно.
Присела на корточки, обхватила череп руками. Сцепила челюсть, и не позволяя крику протиснуться сквозь зубы и губы, завыла от безысходности. Настолько сильно, чтобы Марина услышала через многие километры отсюда.
Крик позволил чуть-чуть успокоиться, вытащить плохие эмоции и лать немного успокоения.
Как же меня похоронили? Я здесь. Вот она я.
Вытянула белые руки, подсвеченным экраном компьютера. Они затряслись от эмоций, но на них видны голубые нити вен и пульс…пульс четко стучал в запястье.
Почему меня похоронили?
Вцепилась пальцами, как крючками в густые волосы, взбивая их, прогоняя ощущение ловушки. Панически забилось сердце. А на фоне спокойно гудел, как противное насекомое, компьютер и вводил в состояние транса.
Похоронили. Меня. Похоронили. В глазах семьи я мертва.
Я пыталась понять слова. Прочувствовать, но они не воспринимались.
