Она уже развязала фартук, перекинув его через одну руку. Вероника села под статуей мультяшного серфера на волне из стекловолокна, они сидели здесь же с Китом, пока ожидали вердикта по делу Уивила. Она сняла куртку и положила ее рядом.
Грейс не смогла продолжить обучение этой осенью. Она бросила Херст, взяла в кафе так много смен, как могла. Вероника только этим утром это узнала, когда позвонила Грейс сказать, что они взяли Беллами. Она была так занята деталями дела, что даже не думала спрашивать девушку про обучение. Грейс, колючая и скрытная, не говорила об этом раньше. Новости вызвали смятение. Вероника и Кит прожили годы на грани бедности, но они всегда умудрялись сводить концы с концами. Она никогда не сталкивалась с реальностью как Грейс — мир, в котором у нее не было денег, и даже хуже, семьи.
— Привет! — минутой позже Грейс появилась у стола. Она поставила на край поднос, там были две чашки кофе и два куска пирога. — За счет заведения, — сказала она. — Одно из преимуществ работы тут.
— Спасибо, — Вероника оглядела девушку. Она ожидала, что та будет выглядеть еще более враждебно чем обычно, предполагая, что та плохо приняла потерю образования. Но она казалась, если не безумно счастливой, то по крайней мере дружелюбной. Ее щеки были круглее, чем когда они встречались последний раз. Она вела себя спокойнее, менее нервно. — Как твои дела, Грейс?
Грейс села напротив.
— Ну, ноги болят и какой-то растяпа пролил на меня апельсиновый сок утром, но хорошо, — она налила сливок в кофе и перемешала бойкими, изящными движениями. Потом, тихим, сдержанным голосом она спросила. — Итак… этот парень. Он в тюрьме?
— Пока нет. Сейчас он в больнице. Но как только его можно будет перевезти, да, он отправится в тюрьму.
— В больнице? — Грейс нахмурилась.
Вероника глотнула кофе.
— Да, полагаю кто-то его довольно сильно избил. Копы формально арестовали его в больнице, но он в таком состоянии… они не смогут перевезти его еще неделю или около того.
«Избил», вероятно, не совсем точно, подумала Вероника. Придирчивое внимание Душистого Горошка оставило Беллами с двумя сломанными пальцами, четырьмя сломанными ребрами, разрывом селезенки и проткнутым легким. Вероника была рада, что ее некому было спросить, чувствует ли она себя неважно из-за ее участия в признании. Она вообще не любила насилие, но она чувствовала, что Беллами заслужил исключение.
Очевидно, она не одна так считала. Холодная улыбка появилась на лице Грейс, когда она держала кружку в руках.
— Тяжело сказать что будет дальше, — продолжила Вероника. — Они все еще ищут улики. Но на жертве, которую мы нашли в песчаной ловушке, есть волосы, которые совпадают с волосами Беллами.
Тело принадлежало восемнадцатилетней Кимберли Вэи из Одессы, Техас… иначе известной как Мэделин Чейз. Частички человеческой кожи под ее ногтями были еще в лаборатории, но у Вероники было чувство, что они тоже совпадут с ДНК Беллами. Кроме этого, заявление Рейчел Фэхи и образец спермы, который они нашли на Грейс, у обвинителей будет хорошая база для осуждения.
— Так что это еще не конец, — сказала Грейс, опустив взгляд.
Вероника положила свою руку поверх руки Грейс.
— Конец так никогда и не наступит.
Какое-то время они сидели молча. Но было еще что сказать. Вероника встряхнулась и продолжила.
— Я должна предупредить тебя, Грейс, что когда дело дойдет до суда, о тебе все узнают. Технически, они должны хранить анонимность жертв, на практике, не всегда это срабатывает.
Девушка кивнула.
— Я знаю. Поняла, — она легонько пожала плечами. — Я рассказала Лиззи по телефону как-то ночью. Она сейчас в Нью-Йорке… она шеф-повар, я говорила? — она тихо рассмеялась. — Я ничего ей не рассказывала. Не знаю почему. Она единственный член моей семьи, с которым я вообще могла говорить. Ну… она и Мэг, — ее голос чуть дрогнул, когда она назвала имя старшей сестры. — В любом случае, полагаю что мне было стыдно. Не только из-за работы, но из-за… из-за нападения. Я не хотела, чтобы она знала что со мной случилось. Я знаю, это глупо.
Вероника подумала о том как долго она хранила свой секрет. Она никогда не рассказывала отцу о ночи на вечеринке у Шелли Помрой, часть ее хотела защитить его от этого.
— Это не глупо. Но я рада, что ты рассказала ей. В одиночку очень тяжело.
Грейс кивнула.
— Это был не веселый разговор. Но теперь она все знает, и она единственный человек, чье мнение мне важно. Для меня это тоже хорошо. Я слишком привыкла ко лжи. Стала слишком невнимательна, когда говоришь ненужную ложь и это выливается… в то, что ты теряешь себя, — она печально улыбнулась. — Вроде профессиональной опасности для меня, наверное. Но, Вероника, я все еще съеживаюсь, когда вспоминаю как лицемерно себя вела, когда я смотрела тебе в глаза и обвинила невиновного человека, которого даже не встречала.
— Что ж, Грейс, я много знаю о твоей семье, — сказала Вероника. — Внушение лжи было постоянным. Учитывая все, я бы сказала, что ты прекрасно отдаешь представление о себе.
