Мистер Мерседес полностью

– Это я и хочу выяснить. Могу я вам перезвонить?

– Конечно. У вас есть номер моего мобильника?

– Ага.

– Ага. – С мягкой усмешкой. И она вызывает улыбку, несмотря на то что от волнения Ходжес едва может дышать. – Позвоните, как только сможете.

– Обязательно.

Он обрывает связь, и телефон звонит у него в руке: не успел даже положить. На этот раз Пит, взволнованный еще сильнее.

– Билли! Я должен вернуться, он сейчас в допросном кабинете… Если на то пошло, в ДК-четыре, помнишь, ты всегда говорил, что он твой любимый?.. Но я не мог не позвонить тебе. Мы его взяли, напарник, мы взяли его!

– Взяли кого? – спрашивает Ходжес нарочито спокойным голосом. Сердце бьется ровно, но так сильно, что удары отдаются в висках: бум-бум-бум.

– Гребаного Дэвиса! – кричит Пит. – Кого же еще?

Дэвиса. Не Мистера Мерседеса, а Донни Дэвиса, фотогеничного женоубийцу. От облегчения Ходжес закрывает глаза. Он не должен испытывать облегчение, но тем не менее испытывает.

– Значит, егерь нашел около летнего коттеджа тело Шейлы Дэвис? Ты уверен?

– Более чем.

– Но кого ты вздрючил, чтобы так быстро получить результаты анализа ДНК? – Когда Ходжес еще служил, подобные результаты приходили в лучшем случае через месяц после передачи в лабораторию образца, а в среднем – через шесть недель.

– Нам не нужна ДНК! Для суда – конечно, но…

– Что значит – не нужна?..

– Молчи и слушай. Он только вошел в допросный кабинет, как начал заливаться соловьем. Никакого адвоката, никаких чертовых оправданий. Только мы зачитали его права, как он заявил, что обойдется без адвоката и хочет облегчить душу.

– Господи, нам на допросах он говорил другое. Ты уверен, что он не водит тебя за нос? Может, задумал какую-то долгую игру.

Ходжес думает, что именно так повел бы себя Мистер Мерседес, если бы они прижали его. Начал бы не просто игру, а долгую игру. Не потому ли оба его письма написаны в разных стилях?

– Билли, речь не только о его жене. Помнишь тех крошек, которых он ублажал на стороне? Девушек с длинными волосами, надутыми сиськами и именами вроде Бобби Сью?

– Конечно. А они-то при чем?

– Когда все попадет в прессу, эти барышни бухнутся на колени и будут благодарить Бога, что остались живы.

– Я тебя не понимаю.

– Дорожный Джо, Билли! Пять женщин, изнасилованных и убитых на площадках отдыха различных автострад здесь и в Пенсильвании между девяносто четвертым и две тысячи восьмым! Донни Дэвис говорит, что это он! Дэвис и есть Дорожный Джо! Он дает нам время, и место, и приметы женщин! Все сходится. Это… у меня голова пухнет!

– У меня тоже, – отвечает Ходжес совершенно искренне. – Поздравляю!

– Благодарю, но я ничего не сделал, разве что этим утром пришел на работу. – Пит заливисто смеется. – У меня такое ощущение, будто я выиграл миллион в лотерею.

Ходжес ничего такого не чувствует, но по крайней мере он и не проиграл миллион. Потому что его расследование продолжается.

– Я должен туда идти, Билли, пока он не передумал.

– Да, да, но, Пит, прежде чем ты пойдешь…

– Что?

– Вызови ему назначенного судом адвоката.

– Послушай, Билли…

– Я серьезно. Допрашивай его сколько хочешь, но прежде объяви для протокола, что вызвал ему адвоката. Ты успеешь выжать его досуха, прежде чем кто-то приедет в Марроу, но надо все сделать правильно. Ты меня слышишь?

– Да, да, ты совершенно прав. Я попрошу Иззи.

– Отлично. А теперь возвращайся к нему. И окончательно прижми его к стенке.

Пит буквально кукарекает от восторга. Ходжес читал о том, что с людьми такое случается, но сам до этого момента никогда подобного не слышал. Петухи не в счет.

– Дорожный Джо, Билли! Гребаный Дорожный Джо! Ты можешь в это поверить?

Он дает отбой, прежде чем бывший напарник успевает ответить. Ходжес сидит минут пять, дожидаясь, пока его перестанет трясти. Потом набирает номер Джейни Паттерсон.

– Вам звонили не о том человеке, которого мы ищем?

– К сожалению, нет. Совсем по другому делу.

– О! Очень жаль.

– Не то слово. Вы поедете со мной в дом престарелых?

– Само собой. Буду вас ждать у подъезда.

Он еще раз заглядывает на сайт «Под синим зонтом Дебби». Ничего, но и он пока не собирается отправлять тщательно выстроенное послание. Даже вечером будет еще рано. Пусть рыба подольше поплавает на крючке.

Он выходит из дома, даже не догадываясь, что не вернется.

«Солнечные просторы» выглядят роскошно. Элизабет Уэртон – нет.

Она в инвалидной коляске, сгорбленная, напоминает Ходжесу «Мыслителя» Родена. Послеполуденный свет вливается в окна, превращая ее волосы в серебряное облако, которое можно принять и за нимб. За окном – идеально ровная зеленая лужайка, на которой несколько старичков играют в замедленный крокет. Для миссис Уэртон крокет в прошлом. Как и возможность выпрямить спину. Когда Ходжес видел ее в последний раз (Пит Хантли сидел рядом с ним, а Оливия Трелони – с матерью), она не была такой сгорбленной.

Джейни – неотразимая в белых зауженных слаксах и сине-белой матроске – опускается рядом с ней на колени, гладит скрюченную руку миссис Уэртон.