– Только не путайте меня с Голдфингером, – говорит он, приглашая Ходжеса присесть на один из пластмассовых стульев, которые стоят в тени с левой стороны дома. Ходжес с удовольствием принимает приглашение.
Боуфингер рассказывает ему, что зарабатывает на жизнь сочинением текстов поздравительных открыток.
– Я специализируюсь на чуть язвительных. Снаружи, скажем, будет написано: «Счастливого дня рождения! Кто самый лучший?» А внутри – сложенный пополам листик блестящей фольги.
– Да? И что там написано?
Боуфингер поднимает руки, складывает из пальцев рамку.
– Не ты, но мы все равно тебя любим.
– Как-то грубовато, – высказывается Ходжес.
– Да, но заканчивается послание выражением любви. И благодаря этому открытка и продается. Сначала щелчок по носу, потом – объятие. Что же касается причины вашего прихода, мистер Ходжес… или мне называть вас детективом?
– Просто мистером.
– Я не видел ничего, кроме обычного транспорта. Если кто-то сбавлял скорость, так это люди, которые искали нужный им адрес, и фургон с мороженым, который появляется здесь после окончания школьных занятий. – Боуфингер закатывает глаза. – Миссис Мельбурн много чего вам наговорила?
– Ну…
– Она состояла в НКИАФ. Национальном комитете исследований атмосферных феноменов.
– Вы про погоду? Торнадо, смерчи, тайфуны?
– Летающие тарелки. – Боуфингер сводит брови к переносице, вскидывает руки к небу. – Она думает, они среди нас.
Тут Ходжес произносит фразу, которая никогда бы не слетела с его губ, будь он при исполнении:
– Она думает, что водитель фургона «Мистер Вкусняшка» может быть
Боуфингер смеется, пока из глаз не текут слезы.
– Господи! Этот парень ездит здесь уже пять или шесть лет, звеня колокольчиками. Как думаете, скольких за это время он мог обратить в свою веру?
– Не знаю, – отвечает Ходжес, поднимаясь. – Десятки, наверное. – Он протягивает руку, и Боуфингер пожимает ее. Это еще один любопытный момент, который открылся Ходжесу после ухода на пенсию: его соседи могут кое-что рассказать, и каждый – личность со своими особенностями. Некоторые даже интересные люди.
Когда он убирает блокнот, на лице Боуфингера отражается тревога.
– Что такое? – спрашивает Ходжес, сразу насторожившись.
Боуфингер указывает на дом на другой стороне улицы.
– Вы ели ее булочки?
– Ел. А что?
– Тогда на вашем месте я бы несколько часов держался поближе к туалету.
Когда Ходжес приходит домой, икры ноют, колени скрипят, лампочка на автоответчике мигает. Это Пит Хантли, и голос у него взволнованный. «Позвони мне, – говорит он. – Это невероятно. Невероятно, твою мать!»
Прежде всего Ходжес ощущает неожиданно раздражающую уверенность, что Пит и его новая симпатичная напарница Изабель все-таки поймали Мистера Мерседеса. Его охватывает зависть и – как это ни безумно – злость. Он нажимает кнопку быстрого набора номера Пита, сердце колотится, но сразу включается голосовая почта.
– Получил твое сообщение, – говорит Ходжес. – Позвони, когда сможешь.
Дает отбой, какое-то время сидит, барабаня пальцами по столу. Говорит себе, что не имеет значения, кто поймал этого чокнутого сукиного сына, но это не так. Прежде всего это означает, что его переписка с «перком» (удивительно, как слово может залипнуть в голове) выплывет наружу и поставит его в весьма щекотливое положение. Но это не главное. Главное то, что без Мистера Мерседеса все вернется на круги своя: послеполуденный телик и игры с отцовским револьвером.
Он достает линованный блокнот и начинает записывать сведения, полученные от опроса соседей. Через минуту или две кладет блокнот в папку и захлопывает ее. Если Пит и Иззи Джейнс изловили этого парня, фургоны и зловещие внедорожники миссис Мельбурн ни хрена не значат.
Он думает о том, чтобы зайти под «Синий зонт Дебби» и послать мерсубисообщение:
Нелепо, но очень хочется.
Телефон звонит, и он хватает трубку, но это не Пит. Сестра Оливии Трелони.
– О, – говорит он. – Привет, миссис Паттерсон. Как дела?
– Все хорошо, и, пожалуйста, зовите меня Джейни, помните? Я Джейни, а вы Билл.
– Джейни, конечно.
– Вы, похоже, не рады слышать меня, Билл.
Она флиртует? Как это мило.
– Нет, нет. Я счастлив, что вы позвонили, но пока сказать мне нечего.
– Я ничего и не жду. Я позвонила насчет мамы медсестре из «Солнечных просторов», которая лучше других знает о ее самочувствии, потому что работает в корпусе Макдоналдса, где поселили маму. Попросила узнать, как она сейчас. Я же вам говорила, что у нее бывают периоды, когда она в здравом уме.
– Да, помню.
– Медсестра перезвонила несколько минут назад и сказала, что у мамы в голове прояснилось, во всяком случае, на какое-то время. В таком состоянии она может оставаться день или два, а потом все вновь затянет облаками. Вы все еще хотите повидаться с ней?
– Думаю, да, – осторожно отвечает Ходжес, – но только позже. Сейчас я жду звонка.
– Это как-то связано с человеком, который украл ее автомобиль? – В голосе Джейни слышится оживление.