— Воспользовался советом Бюйе и написал роман о женщине, которая для него ничего не значила, но о которой он смог впоследствии сказать: «Мадам Бовари — это я». — Паула вознаградила меня улыбкой, было видно, что она узнала цитату; бледный юноша презрительно усмехнулся; Боб Кормак устало хохотнул, словно ему рассказали очень старый анекдот. Луиза снова замолчала.
Тем не менее «литературные собрания» продолжались. На следующий раз пришли только Луиза и молчаливый юноша (так и не назвавший своего имени). Мы с Луизой отлично знали, что эта последняя помеха скоро устранится благодаря естественному ходу вещей. С другой стороны, в группе остались люди наименее разговорчивые, и без помощи Боба Кормака и улыбок, кивков и смены закинутых ног Паулы я оказался вынужденным непрерывно говорить сам, надеясь, что Луиза понимает, что я на самом деле хочу ей сказать.
Поскольку в прошлый раз Луиза уже спрашивала меня о моей работе, я решил на этот раз поговорить о Руссо, а также о Ферране и Минаре — двух странных фигурах (Тереза называла их «сплетниками»), с которыми Руссо встречался в Монморанси и играл в шахматы. «Они также упоминаются в десятой книге „Исповеди“, — сказал я и с мальчишеской гордостью снял с полки свою собственную книгу на эту тему. Я хотел дать ее почитать Луизе, но не мог в присутствии молчаливого юноши. Он смотрел, как она взяла книгу у меня из рук, открыла, перевернула страницу, словно покрывало на нашей общей постели. Ее голова склонилась над строками, которые я написал задолго до того, как узнал ее, но в эту минуту мне показалось, что книга всегда была предназначена ей — и только ей.
— Ну а как поживают «сплетники»? — спросил меня Дональд. Пора возвращаться к нашему с ним разговору в перерыве между заседаниями, поскольку мои встречи с Луизой и Дональдом как бы сфокусировались на двух призрачных фигурах, неразрывно связанных с бегством Руссо из Монморанси и его умопомешательством.
Но сначала я отложу ручку и приготовлюсь отвечать на вопрос врача: «Ну, как мы сегодня себя чувствуем?» Он уже показался в дверях моей палаты. Позже я еще поговорю о Жан-Жаке, человеке, который, как любой из нас, был слеп ко многому, что происходило у него в душе и что было совершенно очевидно взгляду со стороны, с той точки зрения, откуда мы все, наверное, хотели бы увидеть себя с той честной беспристрастностью, черствостью и высочайшим и милосердным безразличием врача, который сводит наши драгоценнейшие недуги к прописным истинам анатомии и лечит или отмахивается от них, уходя в столовую обедать.
Катриона ушла отправить небольшое письмо, которое ты уже, конечно, прочитал, а я сажусь описывать дальнейшие события.
Ты, наверное, помнишь, что я нашел «страницу», которая как будто опять подтверждала существование нашего друга Жана-Бернара Розье. Это привело меня в такое волнение, что я пошел прилечь на несколько минут, но заснул и проснулся только через час. Во рту у меня был отвратительный вкус, и жутко болела голова. Я решил, что болит из-за перестимуляции тот участок мозга, который занимается «поисками в Интернете», но не зона «прямой видеосвязи», расположенная слева от него. Я решил, что, если буду стимулировать последнюю, это может оказать отвлекающее действие на больной участок мозга. Поэтому я побрел обратно в кабинет и «вызвал» тот «сайт», где раньше находил обнаженную женщину, читающую книгу «Ферран и Минар».
Однако на этот раз там оказался кто-то другой: такая же молодая девушка, засунувшая себе между ног большой розовый предмет из пластика. Я не понял, чем она занимается, и решил, что надо «сохранить» эту картинку, как меня научила Катриона, чтобы показать ее той, когда она на следующий день придет убираться. В конце концов, ее специальность — наука жизни, и она должна знать, что за действо происходит на экране. Может быть, девушка на экране бреет лобок? Интересно, делают ли это женщины каждый день подобно мужчинам, бреющим щеки и подбородок? Я только недавно обнаружил, что, оказывается, у женщин тоже растет борода, требующая ухода. Видишь, как я был глуп и невежествен! И как быстро меня просвещает новое окно в мир! Еще раз должен повторить, что я безмерно благодарен магазину Диксонз.
